Свои гражданские вещи мы сдали, получив взамен комплект военной формы, кирзачи, и прочую необходимую солдату ерунду. Я незаметно сунул шустрому прапору с мордой пройдохи, который был на выдаче, десять рублей, и получил все новое и по размеру, а кирзачи специально на размер больше, будет куда намотать портянку и утеплиться в случае надобности. С собой у меня припрятано еще чуть более пятисот рублей. Это мой запас, для решения первоочередных вопросов, ну а потом, я надеюсь как-то освоиться и вопросов станет меньше. Деньги у меня в основном сотками так что, туго свернутые в трубочку, они места много не занимают. Три десятки я оставил в кармане и как раз одну из них вручил прапору, чтобы тот подобрал одежду получше. И не прогадал.

* * *

Весь этот день нас гоняли то туда-то сюда. Знакомились с частью в которой нам предстоит провести почти три месяца. Нам объясняли писанные и неписанные правила местной жизни. Сержанты на меня косились, но никто пока не трогал. Делали вид, что ничего особого не произошло. Видать мое «воспитание» отложено на время после отбоя.

В первый день нас даже не стали дрессировать в одевании и раздевании на время. Скорее всего, этот вид обязательной программы оставили на потом. Не все же сразу вываливать на ошалевших от новых впечатлений «запахов».

В казарме я выбрал себе спальное место у окна, подальше от входа, на двухярусной койке снизу. Никто не стал претендовать на него. Около меня вообще сейчас образовалось кольцо отчуждения. Все ждут, к чему приведет мой демарш в бане и не хотят проблем для себя. Только Рома Бргаман держится рядом, как ни в чем не бывало. Видать, в отличие от всех остальных, он решил сделать ставку на меня. В принципе разумно никто больше не стремиться подтянуть хлипкого Бергмана к себе в компанию, не надеясь на его действенную поддержку. Рома занял место сверху. Перед тем как залезть на свою койку он подсел и тихо сказал мне.

— Юра, ты можешь рассчитывать на меня. Если за тобой сегодня ночью придут, я пойду вместе с тобой.

— Ром не переживай, я справлюсь сам. Ты мне только подай сигнал, если я вдруг усну, а за мной придут, — с улыбкой ответил я ему. — но по любому, спасибо за предложение.

— Я реально готов пойти за тобой. Ты не думай, я не струшу и не предам.

Черные глаза Ромы преданно смотрели на меня, и я читал в них решимость идти до конца. В этом тщедушном парнишке смелости, оказывается, побольше чем в остальных пацанах из нашей московской команды. Например, в том же Карасе, который хорохорился по пути сюда, а здесь один раз получив в грудак сразу сдулся как проткнутый иголкой надувной шарик. Вот как бывает в жизни, самый тщедушный, казалось бы, парень готов встать рядом со мной, хотя я для него никто. Подумаешь, помог ему в машину залезть, и о гражданской жизни с ним немного потрепались. Ерунда, если задуматься. А те, кто раздували перья в поезде, безропотно отдали все, что у них хотели забрать и теперь у же не слышно речей о том, что нужно всем вместе держаться. Хотя, ничего нового. Я для них никто, не сват и не брат. Стал бы я за них вписываться сам? Хрен его знает. Зависит от ситуации.