Люся сморщила носик.

— У меня платье.

— Ну и что. Приподними его и сядь на трусы.

Люся интенсивно замотала головой.

— Я их запачкаю.

— Ну, сними их, будем уходить, наденешь снова.

Взгляд у девчонки, картина маслом. Рот открыла, глаза распахнула и молча уставилась на меня.

— Ну хочешь, стой, — сказала я, пережёвывая колбасу с хлебом, — сейчас доем и поедем домой и, кстати, вспомнила, твой отец сколько зарабатывает в месяц?

— Мой отец? — удивлённо пискнула Люся.

— Твой, твой, кем он трудится?

— Мой отец токарь 6-го разряда, — о как сказала, с чувством гордости.

— И какая у него зарплата?

— По-разному, бывает и 900 рублей приносит. Мама всегда его хвалит.

Я поперхнулась. Заработала в голове счётно-вычислительная техника в пересчёте на кефир, колбасу и водку.

— А ЖКХ сколько платите?

— Что?

— За квартиру, свет, газ?

— А-а-а, около 14 рублей. У нас трёхкомнатная квартира.

Я уставилась на Люсю немигающим взглядом. Так вот чего все пенсионеры-попаданцы рвутся спасать СССР. Они жили припеваючи. Цены мизерные, зарплаты высокие. Хотя не факт. Это ещё узнать нужно будет. Может тут токарь самая главная профессия и самая денежная. Но всё равно. А кефир, аж жёлтого цвета и вкусный.

— Вкусный, — похвалила я, — неожиданно для кефира.

— Так это лапте акру (2), — сказала, пожав плечами Люся, — ты всегда это покупаешь.

Не стала переспрашивать. Раз уж я здесь, рано или поздно перепробую все продукты.

— А что такое «Роз де масэ», — вспомнила этикетку на бутылке из-под шампанского.

— Вино.

78 копеек целая граната. М-да, в целом неплохая эпоха. Колбаса, словно кусок мяса, кефир шикарный. Как они вообще умудрились разрушить такую страну. Вот уроды. А с другой стороны. Больница мне совершенно не понравилась. Детей бьют. Может и не в каждой, но подобный опыт получать желание отсутствует. И что делать? Извечный вопрос. Может, Чернышевский тоже попаданец, вон, целый том написал на эту тему.

— Слушай, Люся, — прожевав очередной кусок и запив кефиром, поинтересовалась я, — а кто мои родители? Они у меня есть?

— Ты и маму не помнишь? — охнула девчонка.

— Люся, ну сколько раз говорить, ничего не помню.

— Но ведь колбасу вспомнила и кефир, и хлеб, и даже сгущёнку.

— Это я голодной была, потому и вспомнила, — пошутила я, но Люся шутку не оценила.

— Так что, сгущёнка важнее мамы?

— Да при чём тут важнее или не важнее. Просто это помню, а маму нет. Но это не значит, что не вспомню. Время нужно и всё пройдёт.

— Твой отец погиб два года назад, — внезапно резко сказала Люся, — этого ты тоже не помнишь?

Я отрицательно качнула головой.