Здоровенные буквы, которые прочитала вслух:

— Алиментара (1). Люся, у вас тут что, алименты платят, такое здание отгрохали для них?

— Какие алименты, — девчонка почти взвизгнула, — это продовольственный магазин.

— А что написано?

— Ой, ты что и язык забыла?

— Язык? Так, вроде, с тобой разговариваю и тебя понимаю.

— Молдавский, — Люсины глаза опять начали вылезать из орбит.

— Молдавский? — я закашлялась, — а почему я должна знать молдавский язык?

— У тебя в школе пятёрка по молдавскому языку.

Я почувствовала, что мне становится дурно.

— Люся, а где мы? Что это за город?

— Ой, мамочки, — в голосе девчонки появились плаксивые нотки.

Вот ещё разрыдается тут и будет полный абзац.

— Люся, он что так и называется, — я попыталась всё свести к шутке, но мою новоявленную подругу, это не рассмешило.

Она прикрыла рот двумя руками, а в глазах появились слёзы. Началось.

— Люся, прекращай, дома на пару порыдаем, а сейчас соберись, пожалуйста. Какой это город?

— Кишинёв, — едва слышно пролепетала девчонка.

Кранты! Твою мать, твою мать, твою мать. Каким ветром меня задуло в Молдову семидесятых годов. Ну это же точно, там наверху кто-то пранк погнал, а меня сделал главным персонажем и теперь ржёт как конь. Примерно, как Паша, когда впервые смотрел «Полицейскую академию».

Ладно, я спокойна как слон. Нужно поесть и собраться с мыслями.

— Люся, я есть хочу, где магазин?

— Так вот, же, — она кивнула в сторону алиментары.

— Ну идём, — и я, ухватив девчонку за руку, потащила к ступенькам.

Магазин — полный отстой, если честно. По периметру несколько холодильников, полки с хлебом, ещё полки непонятно с чем, то ли крупы, то ли ещё что. Ага, и консервы. И это всё. Остальная часть магазина совершенно пустая. Большая часть. Абсолютно нерентабельно. И на эти две с половиной полки четыре продавца! И две кассирши сидят за громаднейшими агрегатами. Чеки выбивают. Хозяин магазина, полный лох, а как его ещё назвать.

За стеклом холодильников прозрачные бутылки, наполненные доверху белой жидкостью. Этикеток нет, а потому точно определить, что это, мне не удалось.

— Что ты хочешь? — наклонившись почти к уху, спросила Люся.

— Это что? — я ткнула пальцем в витрину.

— Кефир, — Люся показала на верхнюю часть витрины с ценниками.

Ага, всё-таки имелись, просто такие маленькие, что и не разглядела сразу. 13 копеек. Колбаса напомнила докторскую. 1.60.

— Люся, а колбаса докторская почём?

— Так вот, же, — она указала на ценник.

— А что значит 1.60?

— Рубль шестьдесят копеек, — голос у Люси снова стал дрожать.

— Это за сколько?

— За килограмм.