Достоинства… Ну, надо же… А у нее оказывается есть чувство юмора.

Долго нам перешептываться не удалось. Народ угомонился и сейчас вопрошающе смотрел на меня.

пришлось продолжить беседу.

В итоге, никто не захотел выходить из рода. Скрепя сердце, но меня признали главой.

Уверен, они еще попробуют исподтишка попить моей кровушки… и немало, обмануть, подставить, наделать различных гадостей, но я примерно такого и ожидал, поэтому переживаний по этому поводу не испытывал.

— Готовьте документы, господа. Завтра в восемь утра жду вас у своего кабинета.

Естественно, я не собирался верить ни одному них на слово. В скором времени, как только обзаведусь своими специалистами, отправлю их на предприятия, пусть проводят ревизию. Посмотрим, как после запоют родственники, но это дело будущего, а сейчас…

Сейчас, я почему-то почувствовал себя не очень хорошо. Голова закружилась, по телу начала разливаться слабость.

Я даже чуть пошатнулся.

— Какого? — пробормотал себе под нос, почувствовав, что язык заплетается.

— Максим? — обеспокоенно произнесла мачеха и ухватила меня за плечо.

— В комнату… помоги дойти, — с трудом выговорил я, и направился на выход, немного пошатывающейся походкой.

«Что за хрень происходит»? — не мог понять я.

В глазах начало двоиться, ноги стали ватными, в кончиках пальцев нарастало онемение, мысли путались, не давая нормально рассуждать, но я огромным усилием воли заставил разум работать на полную и сразу сообразил, что меня отравили…

Но как?

Я ничего не ел за столом, а то что принесла Альбина не могло быть отравлено, хотя… все может быть. Недоброжелателей у меня здесь много.

Нет, если бы яд был в еде, я точно его заметил…

Тогда, что?

С такими мыслями, при поддержке Елизаветы добрался до комнаты.

— Лиза, Игнатыча позови. Пусть встанет у двери… и чтобы ни одного человека не пропускал.

— А…

— Тебя и девочек это тоже касается.

Я уже запустил диагностику организма, и мои подозрения подтвердились. Яд успел расползтись по всему телу, проник в органы, отравляя и замедляя их работу.

Быстро. Еще немного и я труп.

Елизавета тоже дурой не была и почти сразу сообразила в чем дело.

— Я позову Илью Макаровича.

Я вспомнил седовласого эскулапа, с которым у нас в свое время сложились неприязненные отношения. Да он скорее поможет мне отправиться на тот Свет, чем вылечит.

Такой же старый хрен, как и Митрофан Афанасьевич.

— Вот же, сцука! — пробормотал я, понимая, кто именно оказался убийцей.

Не зря мне тогда его взгляд не понравился.

Мы буквально ввалились в комнату, Елизавета помогла добраться до кровати, куда я рухнул совершенно без сил. Тело начало скручивать от сильнейшей боли. Лицо посинело. Язык стал распухать, того и гляди вывалится наружу, как у дохлой собаки.