— Хорошо, я понял. Будем рассматривать твое вхождение в род, тем более, ты владеешь магией… Не знаю, чем думал твой отец, роду нужны одаренные: и чем больше, тем лучше. Все, иди. Потом поговорим.

Когда закрыл дверь за парнем, устало привалился к стене.

Несмотря на то, что недавно воскрес, сил почему-то не хватало. Слабость накатывала волнами, да и резерв не блистал наполненностью от слова совсем.

— Спа-а-ть, — протянул зевая, и упал на кровать, вспоминая, что со всей этой кутерьмой так и не позвал обратно своих мертвых разведчиков, а сами они на глаза не попадались. Надо выяснить, куда запропастились дохлые крысюки, но это потом…

Глаза начали закрываться, и я провалился в сон.

Правда поспать нормально не удалось. Игнатыч ворвался в комнату без стука.

— Макс, просыпайся! — заорал бывший воспитатель, толкая меня в бок и начиная трясти, как грушу.

— Ну, чего тебе?

— За тобой пришли.

— Кто? — спросил недоуменно, видимо спросонья не совсем оценивая ситуацию.

— Полиция. Кто-то успел донести, что ты вернулся, и обвинил в смерти Владимира, а с учетом того, что ты и до этого находился в розыске и числился подозреваемым в убийстве отца и брата… Сам понимаешь, как все выглядит со стороны.

— Угу. Скверно.

— Уходи через потайной ход, я тебя прикрою. Калинин сейчас отводедет служивых в рабочий кабинет твоего отца, я к нему присоединюсь, заболтаем, а ты в это время сбежишь.

— Нет. Никуда я не побегу. В тюрьму, значит, в тюрьму.

— Макс, ты совсем сбрендил?

— Игнатыч, рано или поздно мне все равно придется столкнуться с представителями законопорядка. Так почему бы не сейчас?

— Но, так нельзя, Макс, — возмутился бывший воспитатель.

— Да ладно, не переживай. Все обойдется. Это я тебе обещаю.

Сказал, но у самого кошки на душе заскребли.

Тут многое зависело от самих полицейских: какой отдел, по чьей наводке, честные или продажные…

Переменных было много и ничего не гарантировало успешный для меня результат.

— Игнатыч, — на ходу, обратился к Свицыну, — Позвони Стелле. Если она еще не вылетела, поторопи и обрисуй ситуацию.

— Сделаю, но чем Подольская сможет помочь? Может, пусть лучше сидит в Рязани. Она же только успела оклематься. Если тебя уведут, родственники вмиг грызню устроят, а Стелла пришлая, непонятно откуда взявшаяся, да еще и приехавшая по твоему приглашению… Сожрут ведь. Тебе бабу не жалко?

— Фу-у, Михаил, как грубо. Не бабу, а женщину. Бабы на рынке торгуют, а тут целая графини, и не абы какая…

Я не договорил, так как мы подошли к кабинету. Рядом с дверью взволнованно вышагивал один из лояльных ко мне родственников и как только заметил наше присутствие, сразу бросился навстречу.