Щеглеватых говорил медленно, делая долгие паузы, а все присутствующие, в том числе и мой перевод внимательно слушал ашш Сошша Хааш. Повисла пауза. Я потянулся, взял бутылку, налил себе в стакан совсем на донышке. Офицеры проделали то же самое. Встали. Третий тост. Стояли молча, каждый вспоминая погибших. Ашш Сошша Хааш тоже встал и смотрел на нас, но ничего не говорил. Протянул свой стакан, ему наполнили. Почти минуту мы так стояли, вспоминая тех, кого с нами нет и молча выпили.

Я не знал, как подействует фактически медленный яд на представителя другой расы, но обошлось. Саша не упал замертво от двадцати грамм водки, его не скрутило с болями в животе. Вот только повеселел и стал слишком много говорить, что я не успевал переводить. Но, к счастью, это издевательство надо мной продолжалось недолго. Через полчаса пришлось вызвать сопровождающих генерал-командора и отвести его в кубрик спать…

— А я ведь тебе, сержант, не верю, — когда за столом остались только земляне, завёл разговор каптри, — я лично проверил журнал радиопередач. И ни одной записи в нём нет. Ни о приёме, ни о передаче радиосообщения.

— Не исключаю такого. Сведения переданы совершенно секретные и не факт, что их отразили в журнале, — это я лукавил, все факты радиопередач фиксируются в аппаратном журнале радиостанции, но отступать было некуда. Вроде отношения налаживаются, пусть и держимся на расстоянии выжидая. Не удивлюсь, что человек десять, если не больше постоянно находятся в полной боевой готовности при оружии и не хочется давать лишний повод усомниться в своих словах.

— Этого не может быть и ты, сержант, знаешь об этом.

— Оставь, Игорь Владимирович. Вместо того чтобы в шпионов играть и по радиорубкам бегать, лучше бы сначала с матросами поговорил, что оставались на базе, — вмешался капраз, — они подтвердили, что старший сержант вместе с инопланетянином выполняют какое-то важное и особо секретное задание, что только Савельев об этом знает.

Градус напряжённости постепенно стал спадать, а на меня навалилась усталость. Разговоры слышались как в тумане, я уже собирался покинуть гостеприимных морячков и отправиться спать, как прибежал радостный матрос и сообщил, что прибыл СГАП. Все, в том числе и я рванули к бассейну встречать.

Объятия, поздравления и прочие проявления радости взбодрили, а встреча с Савельевым окончательно растопило лёд недоверия, что оставался в отношениях. Только одно омрачило радость встречи. Другой СГАП затонул, едва успели снять часть команды. И в надводном положении смогли вернуться к базе, разгрузиться до предельной массы погружения, отправив часть матросов по суше, но, в общем, операция по спасению экипажа атомной подводной лодки признана успешной. С такими мыслями, на радости приняв на грудь за возвращение ещё соточку, я незаметно для себя уснул, погрузившись в забытьё, ведь утром меня ждал мозговой штурм.