— Василий Михайлович, в приватной обстановке давайте на «ты». Хотя вопросы и касаются работы, куда ж без этого, но так проще, — уловив короткий кивок, министр продолжил, — вы не стесняйтесь, наливайте чай, перекусите, а я вкратце изложу, почему попросил вас задержаться. На днях мне доставили отчёт о некоем учреждении номер шестнадцать, где, как я понял, проходит обучение спецконтингента. Никаких приказов о создании и прочих распоряжений найти не смог. Можете что-то пояснить по этому поводу? — задал основной вопрос министр. Отправлять в номерное учреждение комиссию он не торопился, постарался сначала сам разобраться, что, почему, а главное, с какой целью столько лет действует учреждение, о котором никто не знает.

— Шестнадцатое учреждение? — переспросил Гудков, но тут же продолжил, — как же, помню. Я как раз, лет десять-одиннадцать назад курировал его. Помните, конфликт на Дальнем Востоке, в ЦАР[2], «Летняя война» в Заполярье…

— Помню, — нехотя признался действующий министр обороны. В те годы он занимал пост командира 106-й Дальневосточной отдельной гвардейской моторизованной дивизии, и конфликт на Дальнем Востоке не обошёл его стороной. С обеих сторон конфликта было много погибших: массированные прилёты из-за горизонта не смогла отбить система ПВО, и обоюдные потери оказались столь высоки, что пришлось в корне менять не только подготовку в армии, но и практически с нуля создавать, менять концепцию боевого применения не справившихся с запредельной нагрузкой войск противовоздушной обороны.

— Так вот, в тот период было много потерь среди личного состава. А контрактники все люди семейные, и в большинстве случаев оба супруга носили погоны. Когда накрыли гарнизон «Норильска-6»…

— Я помню, не надо… — прервал министр. Среди погибших мог оказаться и он, и его семья. Буквально за месяц до трагедии он получил новое назначение и убыл на Дальний Восток принимать дивизию. Он иногда вспоминал день, когда получил известие о ракетном ударе и, будучи неверующим, каждый день благодарил Бога и скорбел о погибших.

Повисла пауза, превратившаяся в минуту молчания.

— Осталось много детей, чьи родители военные, погибли, — продолжил Гудков, — и Васильев своим волевым решением, минуя бюрократическую процедуру согласования, распорядился организовать специнтернат для детей военнослужащих, оставшихся без попечения родителей. Насколько помню, первой директрисой в нём была бывшая сотрудница нашего управления. Настоящего её имени никто так и не знает, но личность выдающаяся. Некоторые проведённые ею операции вошли в учебник и разбираются на занятиях при подготовке агентов. Но, насколько знаю, она ушла из жизни пару лет назад.