— В любой ситуации надо оставаться человеком, Райт.
— То есть твой господин не человек? — посмотрел он на него.
— Мой господин — аристократ, которого загнали в угол. Он не мог поступить иначе, — пожал плечами Щукин. — Поверь, убийство детей, это не то, чем он хотел бы заниматься.
— Аристократ… — пробормотал Райт, после чего присел на корточки и спросил женщину: — Твой Род убил моих родителей. Убил женщину, которую я любил. Охотился на меня годами. Назови мне хоть один повод, чтобы оставить вас в живых?
Амая пыталась найти этот повод. Мысли загнанной в угол женщины скакали словно испуганный табун лошадей, но она не могла придумать ничего стоящего. Любой повод смотрелся жалко — Шефри, на месте этого человека, даже спрашивать ни о чём не стали бы. В глазах этого Райта Шефри — чудовища. Дикое отчаяние читалось на лице женщины, понимающей, что она упускает шанс для своего ребёнка.
— Ты станешь такой же тварью, что и мы… — произнесла она, уже ни на что не надеясь.
Прикрыв глаза, Райт несколько секунд молча сидел рядом с ней, после чего резко встал и развернулся к Щукину.
— Если такова плата за то, чтобы быть аристократом, — произнёс он резко, — то катись оно всё к дьяволу! А я хочу быть человеком.
Посмотрев в спину удаляющемуся старику, Щукин покачал головой, после чего подойдя к женщине, тоже присел на корточки.
— Если вы когда-нибудь решите отомстить Адаму Райту и его семье, вспомните, что к вам он пришёл не один, — произнёс он спокойным тоном. — Аматэру плевать на Шефри, но если вы нас спровоцируете, если тронете человека, с которым мы дружны… Райт просто не успеет до вас добраться. Передай это тем, кто выживет. Если кто-то вообще ещё жив. Ты поняла?
На что получил быстрые кивки головой.
Поднявшись на ноги, Щукин развернулся в ту сторону, куда ушёл Райт.
— Все — Щукину, — включил он общую волну. — Операция закончена. Уходим. Род Шефри нас больше не интересует.
Глава 1
Спустившись с трапа самолёта, я вздохнул полной грудью… и тут же поморщился. Основные повреждения, которые я получил в битве с Азуной, уже зажили, но сказать, что я полностью здоров, было нельзя. Впрочем, поморщился я не совсем от боли, а из-за того, что до сих пор её чувствую. Эта грёбаная старуха заставила меня сломать многие барьеры, и я, несомненно, стал сильнее, чем был до этого, но вот регенерация почему-то лучше не стала, в то время как повреждений я получил больше обычного.
— Дом, милый дом, — произнёс я, глядя на стоявшие неподалёку машины Рода. — За вычетом пары неприятных моментов, у нас всё получилось, и мы вернулись. Теперь можно и расслабиться.