Я зашел в ванную. Пытаться начертить пентаграмму в тесном помещении, а потом пробовать тут же справиться с духом я, естественно, не стал. Так что, немного подумав, я снял зеркало, все еще не открывая его, и перенес в зал, где нас собирали прошлым вечером.
Поставив зеркало на стол, стоявший по центру помещения, я отмерил нужное количество ингредиентов, начертил пентаграмму, зажег свечи, расставив их по углам начерченной фигуры. Взяв миску, я смешал травы и поставил ее перед зеркалом. Рядом с чашей я положил обычные спички и небольшой нож. Меч я вытаскивать из ножен не стал, масло на воздухе весьма недолговечно. Просто лишний раз проверил, что он выходит хорошо. Открыв банку с кровью, я, глубоко вздохнув, стараясь не смотреть в собственное отражение, начертил пером руны призыва и изгнания прямо на зеркале. Ну, вот, вроде все и готово.
— Кровавая Агнес. Кровавая Агнес. Кровавая Агнес!
Глава 8
Некоторое время я в полной тишине наблюдал за собственным отражением в зеркале, боковым зрением отмечая, что пламя свечей начало подергиваться, хотя никакого сквозняка в помещении не было. Прошло, наверное, не меньше пяти минут прежде, чем на глади зеркала начала появляться легкая изморозь. Подул пока еще небольшой, но пронизывающий до костей ветер, а воздух вокруг меня наполнился запахами полыни и серы. Едва уловимое человеческим взглядом молочное марево медленно и не уверенно отделилось от зеркала и устремилось в моем направлении. Я собрал всю волю в кулак и смотрел на собственное отражение, стараясь не акцентировать внимание на этом облачке. Мне было необходимо, чтобы оно вселилось в меня. Только после этого можно начинать ритуал, чтобы призрак стал материальным и не упорхнул в мир своего хозяина прежде, чем я смогу с ним разделаться.
Внезапно в груди зажгло, словно туда воткнули раскаленный кинжал, но уже спустя пару секунд боль отступила, как будто ее и не было, а по телу пошла успокаивающая прохлада. Призрак успешно вселился и сразу начал пытаться манипулировать моим телом, и чувствами. Ну уж нет, скотина, со мной такие фокусы давно не проходят.
Я стоял неподвижно, пристально глядя на самого себя в зеркало. Неожиданно, мое отражение словно ожило и наклонило голову в бок, растягивая рот в неестественно широкой ухмылке. Голову прострелила резкая боль, словно железную раскалённую спицу вонзили мне в основание черепа и медленно продвигали вниз.
— Я не думал, что ты настолько безумен, охотник, — в голове прозвучал знакомый голос, который я слышал уже много лет назад. Отражение вторило голосу, открывая рот в такт его словам. По телу прошла судорога, а рука непроизвольно дернулась в сторону ножа, лежащего передо мной.