— Стрёмное место… — сглотнул Георг.
— Пойдём, они явно уже нас ждут на беседу. Приготовься к худшему.
— Не учи старика… я и так это понимаю.
Чем ближе к вратам, тем скелеты становятся более влажными, на них больше мяса, а на каменной тропе отчетливо видна засохшая кровь, которую словно слизывали языком.
Два брата по оружию остановились возле жутких врат.
— Постучишься? Или мне это сделать? — спросил Георг.
— Давай вместе! — улыбнулся Артём.
Друзья усмехнулись и синхронно, словно один человек, ударили по дверям с ноги, выбив каменные врата вовнутрь помещения. Из тьмы вылетела стая летучих мышей. Они огибали охотник, шипя на их свет стихии. К счастью, это простые летучие мыши, а не вампиры…
Наружу прорвался запах гнили и смерти. Смердело так, что охотники натянули шарфы на нос и рот.
— УБЛЮДКИ, ВЫЗОВИТЕ КЛИНИНГ!!! — начались у Артёма рвотные позывы, отчего это перебросилось и на Георга, и два Охотника начали рыгать, пытаясь не выплюнуть свой завтрак.
— Надо было остаться снаружи! — пожалел Георг о своём выборе идти с Артёмом.
Желание заходить отпало. Но, все же пришлось. Охотники вступили на склизкий пол, по которому размазана чья — то жидкая кожа и какая — то жёлтая слизь.
— Явились… я ждала вас…
Во тьме раздался щелчок пальцев, и помещение покрылось алыми огнями, что вырвались из кувшинов по всему помещению.
Глаза охотников округлились, и они синхронно опустили револьверы. Внутри и правда была целая святыня. Потолок под метров тридцать. Крышу удерживают колоны, что изображены в точности как Гермам, его лицо из живой тьмы трудно с чем — то спутать. На стенах висят картины, изображающие первородного Вампира. И по всему помещению… раскиданы бутылки со спиртным. В потолке три широкие дыры от башен, что возвышаются из кратера. И оказывается, что это трубы… внутри которых спит целое полчище вожаков. Человекоподобные летучие мыши свернулись калачиком, прибывая в глубоком сне. И из дыр то и дело вылетают экскременты, либо желтая жижа или кровавая слизь. Теперь понятно, откуда такая вонь.
Артём взглянул на картины с Первородным. Они изображены воистину прекрасно. Работа настоящего мастера.
— Давайте!!!… Подходите, ублюдки!!!
Охотники отправились прямиком на звуки женского голоса. Они каждый раз оглядывались, ожидая подставы с любой стороны… но её почему-то нет, и словно её и не готовили. Вожакам, что спят в трубах, вообще плевать на нежданных гостей.
Ожидания увидеть Великую Альфу, что сравнима по силам с Первородным… оказались ложными. На деле, два Охотника застали нечто иное.
Возле огромной недорисованной картины, всё с тем же Германом, обмазанная засохшей краской, на полу сидит Диния Ингерб: коротко стриженная брюнетка, над правой бровью родинка, кожа бледная как свет луны, радужка глаз алая, а склера чёрная. На ней грязное порванное красное платье. Белоснежные ноги в пятнах засохшей крови. В правой руке бутылка со спиртным, вперемешку с кровью, а в левой у неё небольшая деревянная дощечка, на которой она смешивает краски. Девушка облокотилась на картину спиной, ноги в разные стороны, глаза мутные и отстранённые. Вокруг неё под сотню пустых высохших бутылок.