— Тогда мы пойдем в трактир, — без какой-либо обиды в голосе сказала Эри. — Вен, только до глубокой ночи не пропадай!

— Особенно учитывая, что я видела часовню богини по пути сюда, — вроде бы тон у Мун был ровный, но… такой… многообещающий. Очень даже многообещающий.

А вот кто действительно выглядел расстроенной, так это Нина. Говорить она ничего не стала, а просто направилась следом за подругами, которым Бьёрн пошел показывать дорогу до трактира.

Вздохнув, я на всякий случай проверил положение арбалетов и вошел в дом гномов. В случае чего мой посох остался у Нины, так что при нападении на них я смогу и продублировать ауру восстановления для девочек, и как сам прыгнуть к ним, так и их выдернуть к себе. Опять же, мой «бублик» активен, так что первый удар я переживу. И Мудрый кружит над деревней, рассматривая её с высоты птичьего полета на случай странных передвижений местных жителей…

И это не моя паранойя вышла на новый уровень, это просто недоверие к людям в поселении, привратник которых встречает нас расистскими высказываниями. Да и в моей памяти слишком много историй о «мирной деревеньке», доброжелательные жители которой потом подмешивали в еду путешественников чего-нибудь особо забористого, а после, под покровом ночи, грабили, убивали, насиловали и ели доверчивых идиотов. Причем иногда именно в такой последовательности. Так что пусть я и верю в лучшее, в то, что все у нас будет хорошо, но это не мешает мне готовиться к удару в спину…

Жилище гномьей семьи изнутри было довольно красиво: каменные стены, покрытые замысловатыми фресками с изображениями каких-то явно исторических событий, устланный теплым паркетом пол, потолок с висящими на нем небольшими светящимися камушками, горшки с цветами как наземного мира, так и явно какими-то подземными растениями, уж больно специфического они были вида.

Двери в разные комнаты были пусть и не столь же монументальны как входная, но все равно создавали впечатление того, что с нахрапа их не выбить. И довольно массивные металлические запоры на них имелись с обоих сторон, что ставило меня в тупик.

Вскоре мы вышли в просторный зал, где под мягким светом потолочных камней на кушетках лежали больные. Всего их было пятеро: трое крепких бородачей, о чьем возрасте я судить не берусь, одна дама, очень похожая на мою сопровождающую, и молодая гномка, явно ровесница Нины. Обо всех пятерых заботилась еще одна женщина довольно усталого вида. Она меняла пахнущие травами компрессы у пребывающих в бреду от жара разумных, а также периодически вливала им в рот из пипетки какие-то зелья.