— Квиты, любимая, — услышала я злой шепот, прежде чем провалиться во тьму.

* * *

Мне приснилось, что я умерла. Что обезумевший Лекс принес меня в жертву своей несбывшейся мечте… Страшно, больно, темно… Он лишился дара, а из мести решил лишить жизни меня, замахнулся атамом, а я… Приятно осознавать, что это всего лишь сон…

Я с улыбкой потянулась, открыла глаза и вытаращилась на нависшего надо мной мужчину.

Мужчину откровенно страшного, с крючковатым носом и цепкими темно-зелеными глазами, которые затягивали меня как водоворот, не позволяя отвести взгляд.

И влюбилась. Намертво. Снова.

— Ринтан! — выдохнула я охрипшим голосом, и он сгреб меня в охапку, сжал с силой, до боли прижимая к себе.

— Чуть не потерял… — выдохнул он мне в висок. Отстранился, критично разглядывая меня, потом улыбнулся расслаблено, притянул меня к себе и поцеловал. По-настоящему, жарко, что голова закружилась.

— Кхе-кхе… — послышалось рядом отцовское покашливание.

— Что? Оживил? Оживил нашу деточку? Вернул нашу малышку? — взволнованно спрашивала мама.

— Вернул, — невозмутимо ответил отец, словно и не сомневался вовсе в успехе предприятия. — А ты говорила муж-некромант к несчастью…

— Мало ли что я на эмоциях говорила! — фыркнула мама и обняла вдруг вовсе не меня… Ринтана! — Спасибо тебе, родной! За дочь мою дважды возвращенную! За любовь твою к ней! Видано ли, через огнь и смерть прошел, не побоялся…

На некроманта было жалко смотреть, настолько он не привык к такому откровенному выражению чувств.

— Да что вы, — бурчал он, пытаясь отстраниться и при этом не обидеть преисполненную благодарностей тещу. — Не стоит…Отпустите меня! — в итоге взмолился он все-таки.

Я огляделась по сторонам. Надо же, я вовсе не в храме, и даже не у его подножья, а в гостиной нашего дома на диванчике. Кроме родителей здесь еще оказались магистр Сигурд Ресс со своей дочкой Амантой, которая смущенно улыбнулась мне, перехватив мой удивленный взгляд. А еще рядом с ней стоял Маквел Хисс — лекарь-полудемон из нашей Академии и в руках держал огроменного, размером с кошку, паука. И так странно его разглядывал, чуть ли слюни на него не пускал, с таким восхищением, что я напряглась, инстинктивно прижала руку к груди. Не больно. Ощупала в поисках раны и не нашла ни ее, ни бинтов, ни даже шрама не нащупала. Лекарь заметил мое смятение и, широко улыбнувшись, подошел ко мне. Вместе с тем самым пауком, который деловито переполз ему на плечо и взгромоздился там, держась парой лап за воротник.

— Жорж прекрасен, правда? — довольно кивнул он на своего восьмилапого спутника.