После заполнения отчёта Элоиза подошла к двери, распахнула её и пригласила стражников.

— Отведите задержанного в камеру. В обычную камеру! И чтобы никаких глупостей!

— Как прикажете, лэра, — подхватили они парня под руки и поволокли в камеру.

На этот раз ему досталось просторное помещение, в котором находилось четыре шконки, расположенные в два яруса. Камера была отделена от коридора стальными прутьями. В ней находились двое заключённых.

Слева на нижней шконке сидел плотный бугай с бандитской рожей и лысой башкой, на которой была набита зелёная татуировка в виде хищного ящера.

Справа сидел жилистый старик, который не уступал в росте сокамернику ростом под два с половиной метра.

— Новичок, — осклабился бугай и подошёл к нему. — Кто такой?

— Ящер, ты не видишь? Он же после душегубки.

— Да ладно? — он присмотрелся к Жан-Полю и заметил безжизненный пустой взгляд и полное равнодушие к окружению. — Эй! — потряс он его за плечо. — Ты точно поехавший?

Землянин не ответил. Он продолжил стоять на месте и смотреть в пустоту.

— Ху-ху-ху! — погано ухмыльнулся Ящер. — Что-то давненько у меня не было бабы, а ты как раз мелкий… — он запустил руку в штаны к своему хозяйству.

— Ящер… — подал голос старик.

— Чего тебе, дед?

— Это не по понятиям. Каждый может оказаться на его месте. Трогать чела после душегубки — подписать себе приговор стать на рудниках дамочкой.

— А кто узнает? — прищурился он, поглядев на старика с угрозой.

— Поверь, узнают. И не обязательно от меня. Сами же вертухаи тебя сдадут с потрохами. Все, знаешь ли, опасаются попасть на его место. Поэтому негласное правило такое — если попал в душегубку, то после такого тебя не трогают.

— Я пошутил, — вынул он руку из штанов и натянуто улыбнулся. — Ху-ху-ху! Юмор у меня такой. Больно нужен мне этот псих, — он вернулся на свою шконку.

К Жан-Полю подошёл старик, взял его за руку и подвёл к своим нарам. Он усадил его.

— Ох, и досталось тебе, солдатик. Ещё и в кандалы заковали. Антимагические, что ли? Что же ты такого натворил?

Дед оказался в разы более понимающим и добрым, чем Ящер. Он напоил Жан-Поля водой, а когда принесли обед, то и покормил его с ложки.

— Совсем над тобой лютовали, — вздохнул он, убирая миску. — Даже жаль тебя, такой молодой. Мог бы сотни девок попортить.

— Слышь, дед, какого демона ты с ним возишься? — не выдержал Ящер.

— Вот же дурья твоя башка! — одарил его недовольным взглядом старик. — Сам попадёшь в душегубку — поймёшь. Если ты никому не помогаешь, то и тебе не помогут! Так и останешься овощем и сдохнешь от беспомощности.