Мы, демоны, не умираем в привычном смысле. У нас нет души. Мы просто уходим в небытие. В тот самый Хаос, который с радостью поглощает наш Флёр.

Лилит обиделась, что я толкнул ее во тьму первым. И это действительно Тьма. Оттуда не возвращается никто и никогда. По крайней мере, в тот момент я искренне так считал… Я вообще так считал всегда.

Поэтому, как только вырвал Сердце, сразу сунул его в коробку. Но даже за эти несколько секунд, пока сжимал в руке истекающий черной вязкой кровью Артефакт, меня чуть не разорвало на части.

Отец ведь не просто так решил спрятать Сердце Лилит подальше от всех. И в первую очередь подальше от меня. С Сердцем даже я не способен справиться. Особенно я. Это более точная формулировка. Ядерная бомба в момент взрыва, помните?

Папе, кстати, тоже было не по себе. Все-таки Лилит — выдающаяся особа, это факт.

Когда отдал ему коробку, сплетеную из тернового венка, он несколько минут смотрел на нее. Искушение уничтожить содержимое было слишком велико. Я видел это. Однако роль доброго, полного Света Создателя всегда стояла для Отца на первом месте. К тому же неизвестно, что произойдёт, если Сердце Лилит перестанет биться. Поэтому он унес Артефакт и спрятал. Но… не слишком хорошо.

Спустя много столетий, я смог его разыскать. Как мы теперь видим, зря. Иначе Сердце не оказалось бы в мире людей.

Я смотрел на Артефакт, лежащий на ладони психа, и меня самым натуральным образом корежило. Не только от того, что какой-то смертный смеет трогать мою вещь, но и от того, что человеку оно не причиняло никакого неудобства.

Получается, смертные спокойно могут брать Артефакт в руки. Вот значит, как…

Отец именно это и предполагал. Он сказал мне, когда решил спрятать коробку, что вероятнее всего мощь Сердца в первую очередь направлена на демонов и на меня. Но если какой-нибудь смертный решит воспользоваться Артефактом, он сможет это сделать. Тогда я очень громко рассмеялся. Сейчас смеяться не хотелось.

Меня буквально прибило мощью Сердца к полу. Я не образно выражаюсь, если что. Вполне даже физически прибило.

Это было поганое ощущение. Словно сверху, прямо мне на голову швырнули наковальню, которая своим весом распластала мое тело на старых, деревянных досках. Я раскорячился, смешно раскидав ноги, но ничего, вообще ничего не мог с этим сделать.

Где-то очень далеко закричала женщина. Наверное, это была майор Машурина. Потом закричал Марков. Вслед за Марковым раздался радостный вопль психа в балахоне.

Наметилась тенденция. Все кричали друг на друга, но мне их голоса слышались где-то за пределами разума.