А что? Нас по роковой случайности принесло в «Зелёные дубы», где Алиса устраивала сборище дьяволопокорнников. В этом же пансионате работает девочка Соня, которая по неизвестной причине украла шкатулку с куском Хаоса. Затем, спустя некоторое время примчались люди на черных микроавтобусах с огромным количеством оружия и попытались совершить нечто крайне героическое, но чрезвычайно глупое.

Вопрос… Откуда они вообще узнали, что мы — там? И какой все же была их настоящая цель?

— Похоже, наше путешествие становится все интереснее и интереснее, — пробормотал я — Ну что, святой брат? Пойдём поклонимся могиле небесного стража?

Я старался выглядеть ироничным и даже преисполненным сарказма, искренне надеясь, что Михаил ошибся. Но на самом деле, с каждым шагом, чем ближе мы подходили, тревога внутри меня разрасталась все сильнее. Мёртвый ангел в глухом лесу — это было… неправильно. А еще это — плохо. Это чертовски, вопиюще плохо.

На кресте имелась надпись, сделанная, на языке, который мне был знаком. Язык, практически забытый мной — ангельский. Правда, накорябала слова чья-то очень кривая рука. Будто писали их впервые. Цветы у подножья креста выглядели старыми, засохшими.

Михаил опустился на колени, коснувшись земли. Губы его беззвучно шевелились. Брат словно молился. Так можно было бы подумать, если бы я достоверно не знал, что молитв для ангелов не существует.

— Что чувствуешь? — Спросил я через пару минут. Не выдержал. Меня буквально распирало от нетерпения.

— Боль. Отчаяние. И… предательство. Он умер не своей смертью.

— Чёрт… Ой, извини. — Я поднял руки вверх, изображая раскаяние за вырвавшееся ругательство. — Брат, это какая-то несусветная глупость. Кто мог предать ангела настолько, чтобы убить и закопать в глуши? Убить. Сам вслушайся в это слово. Нет. В словосочетание. Убить ангела.

— Ты мог. — Коротко бросил Михаил.

— Не вопрос, — Я кивнул, соглашаясь. — Однако, могиле приличное количество времени по человеческим меркам, а меня в чертов мир людей принесло совсем недавно. Это — первое. Второе — на хрена? Мне зачем это? Последний раз кровь братьев лилась по моему гладиусу несколько тысячелетий назад. И потом, я не держу зла на всех вас. Вы пляшете под дудку Отца. Уж если кому и предъявлять претензии, то ему.

— Я знаю. — Михаил говорил короткими фразами. — Не обвиняю тебя. Просто констатирую факт.

Архангел был расстроен. И на этот раз его расстройство имело совсем другое содержание, не так как из-за погибших смертных. Внутри Михаила пульсировал комок боли. А это, скажу я вам, очень поганый признак. Страдающий ангел — тот еще нытик. Страдающий от боли и ненависти ангел — нытик, который способен уничтожить мир.