Ожившие воспоминания, дрались между собой, а плоская, в представлении Мардука земля, стоящая на спинах слонов, со скрипом и грохотом, вытеснялась знакомым программисту летящим в космической пустоте шаром.

Развалившийся на куски Стас, как ни странно не осознавая толком себя, чувствовал все что творилось у него в голове, временами срываясь на яростные крики, или заливаясь слезами. Управление телом отнималось у рефлексов, и громадный воин то ревел сидя на земле, на мягком слое пепла, то яростно рубил эту самую землю, поднимая пепельные облака.

Жизнь мелькала перед глазами, разматываясь словно клубок ниток, заставляя переживать то что уже прошло, и разум Стаса на миг затерялся в круговороте переживаемых заново эпизодов…

Очнувшись, Стас прислушался к себе. Вроде порядок, голова не болит и не раскалывается на части под напором множества личностей. Мысленное Ауууу, отдалось гулким эхом в пустой голове, и бывший программист а ныне гладиатор, вдруг понял, что чувствует себя на удивление легко, словно задача, над которой он бился многие курсы — решена. Какая именно задача, он не знал, но в душе чувствовался какой-то подъем, который однако мгновенно исчез, как только в верхние слои памяти, выполз своеобразный список дел, которые он совершил, и за которые ему вдруг стало жутко стыдно.

Покопавшись в себе, он не мог поверить как он вообще мог совершать такие дела, это же просто немыслимо, и современные реалии мира не могли быть оправданием. Сделать такого ОН просто не мог, и точка.

Ну не мог он подсидеть человека ради должности, не мог оклеветать что бы его уволили. Быть таким трусом, в школе, позволяя на своих глазах избить друга и не помочь, испугавшись получить за компанию он тоже не мог. Просто не знал, как такое сделать, но тем не менее, четко понимал, что эти поступки были.

Внутренний конфликт грозил вновь разорвать разум на куски, когда Стас вдруг понял, что это не галлюцинация памяти и не выверт мировоззрения, а просто некоторые черты характера исчезли. Это как с куревом. Когда бросишь, не понимаешь, как мог ежедневно всасывать порцию отравы, да еще и любить это. И чувство легкости и какой-то свободы что ли, первое время даже пьянит.

Сейчас у него было что-то похожее, словно он внезапно бросил… Бросил половину всего. Некая гнильца, «гнидоватость» как он называл то что присутствовало в его характере, ушла, словно ампутировали и выкинули, зашив дыру беленькой, чистой заплаткой.

Хорошо это или плохо, Стас пока не знал, но понимал что без способности врать, предавать и юлить, ему по жизни будет непросто, и скорее всего, придется как то учиться этому заново. Кроме того, надо как то научиться бороться с атаками совести, которая выстреливая резкими импульсами, едва ли не доводила до слез, заставляя впиваться зубами в бронированную перчатку, и рвать на голове волосы.