— Внимание! — Как-то неуверенно сказали по трансляции. Повисла пауза, слышалось дыхание говорившего, словно он тщательно подбирал слова на чужом ему языке. — Любое сопротивление подавлять решительно, но не допускать мародерства и лишнего насилия в отношении мирных местных жителей. Инфраструктуру не разрушать, беспорядки среди местных по возможности пресекать.

Сарж Дон глянул на решетку динамика, словно ожидал, что та отрастит ноги и убежит вдоль по стене. Но лишь на миг, потом лицо его приняло обычно бесстрастное выражение. Приказ и приказ, их было много, и много еще будет. Да, странный приказ, ну и что? Не исполнять, что ли?

Необычность происходящего заметил не только сарж Дон.

— Сарж, позвольте вопрос! — Выступил вперед Тажик.

— Давай.

— Что значит лишнее насилие? А если он мне что отдавать не будет, то я что, не могу его… Ну, того?

— Действовать по обстановке. — Медленно сказал сарж Дон. — Три копуши, вы готовы уже? Пять минут ещё, или останетесь чистить самый грязный Ниффль на этом корабле, клянусь корнями Великого Древа!

— Так точно, сарж! — Виктор встал в строй, застегивая на себе амуницию. Чуть позже него в строй встал Дмитрий и Алексей.

— Тогда всем занять места согласно боевому расписанию. — Сказал сарж. — Пошли, что встали! Надеюсь, что высадке никто препятствовать не будет.

Высадке никто не препятствовал. Воздушная кавалерия и катера снова разлетелись над Сервантесом, выискивая очаги сопротивления. Мчались на полной скорости, маневрировали, каждую минуту ожидая, что вот-вот начнется стрельба.

Тишина.

Не шевельнулись купола на больших зенитных башнях, возвышающихся над городом, не вылетели им наперерез перехватчики, не потянулись вверх следы зенитных ракет.

Как оказалось, в разгромленном посольстве Европейского Союза хранились много интересного. Захваченный посол в обмен на гарантии безопасности для себя лично выдал адреса сенаторов Окраинной Республики, на всякий случай хранившиеся в посольстве, и по этим адресам заранее направились катера с десантными партиями. Собранные на экстренное заседание сенаторы поняли текущий момент верно, и разродились совместным заявлением к войскам и полицейским частям с призывом не оказывать сопротивления, сложить оружие, не допускать лишних жертв. Заявление было молниеносно транслировано по радио.

В захватчиков не прозвучало ни единого выстрела. Полиция заперлась в участках, армейские части, оставшиеся в городе, сделали вид, что их нет. Мирные граждане попрятались по домам, избегая показываться на улице. Никто не хотел становится героем в заранее проигранной войне.