И чего общего у нас?

Напряжение росло. Внезапно один из пришедших шагнул вперед, поклонился в пояс.

— Ты прости нас, воевода моска… московский. Не признали мы тебя. Больно молодо выглядишь. Думали… Мыслили, шо ты в возрасте преклонном раз так мудро воюешь. А видим теперь, что богом отмечен, мудростию его. — Распрямился, перекрестился. — Ты прости нас. Мы… Мы казаки запорожского воинства. Мы словам умным не обучены. Мы по-простому говорити умеючи.

Речь его была вполне русской. Кое-какие словечки выдавали конечно черкасский говор, но не настолько, чтобы кардинально изменить смысл. Все же, блуждая по городам и весям, общаясь с разным населением, приходилось им адаптироваться и впитывать великорусскую речь. Да и справедливости ради, не так чтобы сильно она видимо отличалась. Это на западе за Карпатами, да и за Днепром и в Польше — там да, другое.

— Зла не держу за такое. С простыми людьми по-простому говорить привык. — Изучал их, смотрел пристально, прикидывал как мне их использовать.

— Мы от гетмана войска запорожского. Каленик Андриевич тебе челом бьет. Говорит, что ляхи предали нас. Говорит, что за ляха стоять не желает больше. К тебе прибиться желаем. Всей сечью.

Врал и не краснел. Я, смотря на него понимал, что речь идет о каком-то крупном отряде. Но уж точно не о всей сечи. Но, раз говорят так, это мне и на руку.

— Всей сечью значит. — Протянул медленно. — И сколько же сечь под Смоленск людей послала? Ляхам служить?

— Так то… — Замялся говорящий — Так то же не сечь послала. Казаки сами пришли. Курени же они как… Коли где что, так и поднимаются.

Вперед выступил второй, в темно-синем расшитом кафтане. Самый молодой из всех. И по глазам видно, что горячий и не такой уж дикий, как прочие. Было в нем что-то еще человеческое. Оставалось.

— Воевода московский, господарь. Не ввергни нас в смертушку. Не покинь, заступник веры православной. — Он поклонился в пояс. — Батька мой говорит мудро, он старый казак, а я по — простому скажу. Мало нас. Ляхи нас побили и ушли мы. Откололися от их войска. Не любо нам с ляхами боле. К тебе хотим придти. А числом нас тыщи три будет. Может боле. Казачки — то разбежались. А как… Как отошли от лагеря, сейчас соберутся силою. Гетмана мы выбрали. — Он уставился на меня, грудь выпятил. А рядом видимо отец стоял, зубы оскалил, поглядывал на чадо свое недовольно. Видно было, что похожи они. Отец и сын. Лет двадцать где-то разницы.

— И кто у вас главный?

— Гетман войска запорожского Каленик Андриевич. — Отчеканил старший.

В коридоре послышались шаги, охрана пропустила Заруцкого и Трубецкого. Друг на друга они смотрели совершенно не по-доброму, но когда увидели этих пятерых, то сразу взаимная нелюбовь у них закончилась.