Я замедлил шаг. Ведь спешка привлекает внимание. Идя, словно гуляя, следуя туда, где было больше огней. И, выйдя на более-менее освещённую улицу, уже за пределами рыночного лабиринта, где были невысокие дома, лавки и кафе, я поймал взгляд на себя в тёмном витринном стекле — я был прежним, слегка нервозным, светловолосым и курносым, уставшим и с диким взглядом, смотрящим вдаль парнем, был собой.

А выйдя к большой дороге, я поднял руку. Первое же такси, пойманное мной, была новенькая серебристая «Тойота». Я открыл заднюю дверь, сел.

— Савади-крап, — буркнул я.

— Савади, — кивнул водитель, пожилой таец, вопросительно глядя на меня.

Достав из кармана шорт деньги, я показал ему пачку, ещё достаточно толстую.

— Ай нид оушен, пирс Донсак, плиз. — попросил я отвезти меня к океану, на пирс, куда я прибыл на пароме с Самуи.

— Оушен итс вери фар, сри хауэр! — запротестовал он, мол, очень далеко.

— Айм пей. — произнёс я, чтобы он понял, что я плачу, двойной прайс.

Водитель посмотрел на деньги, потом на моё отражение в зеркале и кивнул, произнеся:

— Окей, босс.

И машина тронулась, вырулила на пустынную ночную трассу, а я откинулся на сиденье, закрыл глаза, но через веки пробивался свет редких фонарей.

Мы ехали, покидая Сураттхани. Городские огни остались позади. Потом сменились огнями посёлков. Потом наступила почти полная тьма, разрываемая только фарами встречных машин. В машине был кондиционер, и было свежо.

Таксист всю дорогу молчал. А его радио тихо наигрывало какую-то меланхоличную тайскую балладу.

Я смотрел в темноту за окном и чувствовал, как внутри всё медленно успокаивается. Частота сердечных сокращений вернулась к чему-то, отдалённо напоминающему норму. А в голове был тяжёлый, свинцовый вакуум. Ни мыслей, ни эмоций, не было триумфа от победы, лишь шум дороги.

Прошёл час, может, больше. Я всё ехал и ехал думая про себя, что: Надо как следует тут отдохнуть, ведь в России у меня еще остался один враг и куча незавершённых дел. Такси свернул с шоссе на грунтовку, подбросило на кочках, и вдруг перед нами открылась бесконечная чёрная пустота, усеянная искорками отражённых звёзд. И белая полоса пены, мерно набегающая на тёмный песок.

Машина остановилась. Водитель обернулся.

— Пляж. Прис. — проговорил он.

Я кивнул.

— Спасибо.

И, рассчитавшись по двойному прайсу, вышел из машины. А как только дверь захлопнулась, такси развернулось и уехало обратно в ночь.

Я стоял на песке, а передо мной гудел и дышал океан. Тёплый ветер обдувал мокрые волосы и футболку. Сзади была тьма, рынки, аэропорт, кровь, смерть. А впереди только этот древний, равнодушный рокот. И я, вдохнул и выдохнул, а по телу прошла лёгкая дрожь, нервная система наконец-то разрядилась, а сняв кроссовки и сев на рюкзак Тима, я просто смотрел на тёмную воду.