— Спасибо! — проговорил я, снова оставаясь в одиночестве.

Я доел свою еду, точнее, доел ту часть, что хотел. Остальное ушло в мусорку. Я вышел из отдела и сел в дарёный «Крузак». Пробки ещё не начались, и я примчал в Кировский район минут за двадцать. Хотел сделать всё быстро: сдать АК, ПМ и свалить. В дежурке я сдал оружие.

И тут в коридоре столкнулся с Димокриком. Он тащил пачку каких-то папок и, увидев меня, остолбенел.

— О, а ты что, не в Ленинском?

— Направили управу усилять на футбол, — произнёс я, не останавливаясь.

— Ясно. Что, много работы успел для них сделать?

— Я там только начал, — ответил я, уже поворачивая за угол.

— Ну, удачи, — пожелал мне мой командир взвода, и я снова шёл из отдела.

И в этот момент я мельком взглянул через окно в роту, и с моей позиции было видно, как там о чём-то спорят командир роты и секретарь — бурно, с жестами. Комроты Птапов взял её за руку, а она отвесила ему пощёчину и, вырвавшись, в слезах убежала в сторону кабинета замов. А ротный остался стоять посередине комнаты, опустив голову, потом медленно провёл ладонью по щеке, вздохнул и сел за стол. У каждого в жизни своя драма. Моя же — ещё впереди.

Я снова сел в джип и поехал в сторону Управления Росгвардии. Припарковался сзади, у гаражей, где обычно ставили свою технику сотрудники. Прошёл на территорию через пролом в заборе, в котором не хватало двух прутьев, — все знали этот лаз. Сотрудники частенько ходили тут ещё с тех времён, когда можно было кировчанам обедать по талонам в Управе. Лаз вёл прямо во внутренний двор.

И, обогнув здание, я подошёл к дежурке, что была на первом этаже. За пультом сидел старший лейтенант, которого я раньше не видел. Молодой, с аккуратным пробором, в идеально наглаженной форме. Он поднял на меня глаза и спросил без особого интереса:

— Тебе чего, боец?

— Сержант Кузнецов для усиления футбольной группы прибыл! — отбарабанил я.

Он нахмурился, покрутил в руке ручку.

— А нахера сюда? Кузнецов, у вас футбол в 16:00. Дуй прямо на стадион «Труд». Тебя там свои встретят.

Я уже собрался разворачиваться, как из подсобки за спиной старлея вышел Гусев. Он был в камуфляже, в руке — кружка с чаем.

— Погоди, Никит, — произнёс он спокойно, и старлей замолчал, будто у него, как у Тиммейта, была кнопка «выкл». Гусев открыл мне дверь, которая вела из дежурки в коридор.

Старлей Никита, судя по его лицу, впервые видел своего шефа в таком — не то чтобы добром, но нейтральном, почти нормальном расположении духа. Он кивнул, опустив глаза в бумаги.

Гусев вышел в коридор, прикрыл за собой дверь дежурки и посмотрел на меня.