— Мудро, — хмыкнул он, прикуривая. — Обычно так и есть. Часов пять тишины, а потом — пять минут такого бардака, что потом месяц отходишь. Главное — не проспать эти пять минут. Бывал на массовых драках?

— Случалось, — произнёс я. — У нас в Кировском говорится, что на массовую драку надо чуть-чуть опоздать и дать людям подраться.

Он выпустил клуб дыма, наблюдая, как в «клетке» для оранжево-чёрных начали разворачивать огромный транспарант.

— Ты же, я смотрю, человек наблюдательный. Видишь, что у них там?

Я присмотрелся. На транспаранте был изображён не игрок и не эмблема. Что-то абстрактное, в чёрно-оранжевых тонах, похожее на вспышку или паутину.

— Похоже, не клубная символика.

— Именно, — кивнул Нел. — Это их собственная, фанатская символика. У каждой группировки — своя мифология, свои враги, свои герои. Иногда они друг с другом воюют яростнее, чем их клубы на поле. И вот эти вот… — он махнул сигаретой в сторону оранжевого сектора, — «Ракетчики». Говорят, у них там внутри не всё спокойно. Молодые пацаны хотят «подвигов», старики их сдерживают. Такая вот гражданская война в миниатюре. Ну а наше дело — следить, чтобы их война не выплеснулась сюда на гражданских. То, что фантики друг друга мочат, — это их головняк.

В этот момент в наш разговор вмешался Гусев.

— Только что поступила инфа от ОБОПа, — тихо начал он. — Сегодня возможно «выяснение отношений» между зелёными и оранжевыми. Не здесь, а на выезде. После матча они собираются в роще на биатлонном стрельбище и устраивают, как они говорят, «тему».

— Ясно, — кивнул Нел. — Будет драка до падения.

— Ну а наша роль в этом какая? Мы же на советской земле? — уточнил я.

Гусев посмотрел на меня и пояснил:

— Мы будем наблюдать, а потом возьмём всех с ОМОНом и СОБРом, чтобы немного остыли, и отпустим, если заявлений от противной стороны не будет. А от фанатов заявлений не бывает. Это они называют «фер-плэй» — чистая игра, массовая драка на голых кулаках.

Тем временем 22 футболиста из двух команд уже вышли на разминку, каждый на свою сторону поля, и спокойно играли в мяч — точнее, как у Хоттабыча, во множество мячей. А зрители спокойно на это смотрели. А после разминки они снова удалились в раздевалки, однако на поле выбежали дети, которые создали несколько кругов на поле, шесть, кажется, и стали перепасовывать друг другу мячики, чтобы зрители не скучали.

И снова мы выводили судей. Теперь они прошли коротким марш-броском прямо к тренерским скамейкам, и мы встали там — все вшестером: пятеро офицеров и я. Наш периметр сжался до маленького пятачка у самого края газона. Отсюда был отличный вид и на поле, и на обе трибуны с фанатами, будто мы стояли на линии фронта между двумя армиями.