— У меня вопрос: почему я с оружием? — спросил я.

— Потому что вы должны предстать перед судом ровно в том виде, в каком совершили преступление

— Я был в гриме и безоружен, — произнёс я, подумав, что хорошо, что не за изнасилование судят, а то потребовали быть голым и с поднятым «оружием».

— Ваше преступление началось раньше вашей ликвидации обозначенной цели, — проговорила она.

— Я понял, — кивнул я.

— Напоминаю, что вы обязаны говорить правду. Всякая ложь будет считана по вашему тембру голоса и будет являться доказательством вашей вины и отягощать вашу участь.

— Правду значит? — улыбнулся я.

— Только правду! — произнесла девушка.

— Ну что ж, правду говорить легко и приятно, — выдал я, цитируя Булгаковского Иешуа.

Я ждал еще минут двадцать, думая о своём когда мужской и изменённый голос с помощью расщепителя, какой был и у меня в шлеме, продекларировал:

— Уважаемый Суд Совета! Слушается дело Кузнецова Вячеслава Игоревича, бойца ОЗЛ при УФСБ по Златоводской области, по должности Ликвидатора с позывным В-494, он же Четвёртый. Обвиняемому просьба занять своё место! — прогремело вокруг, а дверь передо мной открылась, и я снова шёл на свет.

Больше всего помещение напоминало церковную обитель: высокие потолки, широкий просторный зал, вокруг всё белое и золотое. Кроме мониторов и камер — они были тут везде, и были в чёрных корпусах. Тринадцать мониторов передо мной: по шесть в два ряда и с одним главным по центру, и два монитора слева и справа.

На всех мониторах были лица, скрытые такими же, как у меня, шлемами, и только у мужчин слева и справа от меня были балаклавы.

А я встал на своё место. На полу мозаикой была выложена буква «Х», или это был крест, или это была римская цифра 10 в круге. Я встал на неё. Вроде прочно. Под ногами нет люка, а над головой нет пресса — а то было бы совсем по-киношному.

— Сторона обвинения, вам слово, — произнёс мужчина с главного монитора. Он был в мантии.

— Уважаемый Совет, господин Председатель, в первую очередь я бы хотел заострить внимание на том, что некоторые из членов Совета близко взаимодействовали с обвиняемым, и их личные взаимоотношения могут помешать им занять объективную позицию. Прошу исключить из состава Суда господина под номером 8, при всём уважении к его заслугам перед Родиной, — проговорил мужчина в маске с левого монитора.

— Принимается, — произнёс Председатель Совета, и один из мониторов тут же погас. — Однако без права отказа в лицезрении процесса. И сторона защиты может также исключить любого другого представителя Суда.

О да, это был суд, который во много раз упрощал саму судебную процедуру. В сравнении с моим предыдущим судом так вообще всё лаконично и правильно. Кого они удалили из состава суда? Дядю Мишу, скорее всего. Интересно кого защита удалит?