Часть 1
Мы шли по перегону южнее «Боровицкой», когда Жила поднял кулак. Я замер. Мартынов за моей спиной тоже встал, и его слова оборвались. Тишина залила туннель, плотная, вязкая, как мазут в дренажной канаве.
Лёха медленно повёл стволом фонаря влево, вправо. Луч скользнул по кабельному коробу, по ржавым скобам на стене, по лужице конденсата, в которой отразился белый конус света. Потом он присел на корточки и поднял руку к уху. Слушай.
Я прислушался. Сначала только собственный пульс в висках и далёкое капанье воды. Потом уловил нечто другое. Шаги. Лёгкие, частые, неровные. Кто-то бежал по перегону навстречу нам, спотыкаясь о стыки рельсов, цепляясь за стены. Бежал неумело, шумно, как человек, которому наплевать на маскировку, потому что, возможно, страх гонит сильнее осторожности.
Жила погасил фонарь. Мартынов сделал то же. Темнота навалилась разом. Я нащупал рукоятку Макарова на поясе, расстегнул кобуру, но не доставал. В перегоне стрелять без крайней нужды нельзя. Рикошет, вспышка, грохот, способный контузить в замкнутом пространстве.
Шаги приближались. Вместе с ними я различил дыхание. Рваное, сиплое, с подвыванием на выдохе. Так дышит человек, который бежит давно и на последнем запасе воздуха. И ещё звук. Тонкий, высокий всхлип. Женский.
Жила включил фонарь. Луч ударил в фигуру, застывшую в трёх метрах от нас. Фигура вскрикнула, закрылась руками, отшатнулась к стене и осела на рельс. Я увидел тонкие пальцы с длинными ногтями, запястья, обхваченные чем-то блестящим, и подол одежды, который не вязался ни с чем, что я встречал в подземке за последние месяцы. Ткань переливалась в луче, как рыбья чешуя. Тёмная, с каким-то глубоким отливом. Явно не грязная робовская, не засаленный пуховик, а что-то настолько чужеродное для этих стен, на чём мозг споткнулся, пытаясь совместить картинку.
«Неужели путешествие во времени реальны?» — подумалось мне.
— Не двигаться! — негромко, но довольно твёрдо скомандовал Жила.
Фигура сжалась ещё сильнее. Руки опустились, и я увидел лицо. Молодое, бледное, перекошенное от ужаса. Глаза зажмурены от света. Тушь потекла двумя тёмными дорожками по щекам, но под разводами проступали черты, от которых я моргнул. Высокие скулы, ровный нос, чётко очерченные губы с остатками помады кораллового оттенка. Волосы, длинные, тёмные, собранные в хвост, который растрепался и наполовину рассыпался по плечам. На шее тонкая цепочка, золотая.
«Любопытно, откуда она такая красивая? Правда, не переместилась ведь девка во времени из мирного времени?»
Я перевёл взгляд ниже. Платье. Именно платье, не куртка, не комбинезон, а платье до колен, с коротким рукавом. Тёмно-зелёное, с тем самым отливом, который я заметил. Ткань, плотный шёлк или что-то в этом роде, местами помятая, но чистая. На ногах туфли. Туфли на низком каблуке, кожаные, светлые, перепачканные снизу чёрной слизью, покрывавшей бетон перегона. На щиколотке правой ноги ссадина, свежая, кровоточащая.