плохо» и убедившись, что тема учениц никак не интересует, Судзухара привычно перешла на тему бытового насилия. И вот тут-то ей поплохело! Канаме не видела ничего плохого в бытовом принуждении, считая его неотъемлемой частью жизни. Взгляды скорее циничной женщины средних лет, но услышать такое от одиннадцатилетки? Кошмар! Чидори относилась к насилию ровно: это плохо, и по направлению к себе планировала его «пресекать». Она это сказала с таким холодным равнодушием, что у впечатлительной Микуру тут же сложился образ маленькой девочки с косой, прямо в школьной форме с позиции на крыше «пресекающей» насилие из снайперской винтовки. «Картинка» получилась такой органичной, что просто ужас! Что касается Ю, то та рассказала, что не считает бытовым насилием насилие как таковое, а только необоснованные попытки навязать своё мнение. Потому что обоснованные попытки могут быть не только не вредными, но и даже единственно-верными. И рассказала пару случаев из истории авиакатастроф. «Она их что, специально выискивала?» — бедная Судзухара покрылась холодным потом, выслушивая разошедшуюся Ю, влезшую на свой второй любимый конёк, «полёты». Психолог, как уже говорилось, на недостаток воображения не жаловалась. Лихорадочно исписав в своём блокноте листов пять, Микуру уже прикидывала, сразу вызывать родителей в комитет или сначала подать официальную петицию в объединённую комиссию по школам города, когда со стула встала самая стриженная девочка. Потянулась. С довольной улыбкой оглядела Судзухару. И, обращаясь к остальным девочкам, проговорила: — Я всё-таки проспорила маме! Она сказала, что Микуру-тян обязательно накатает на меня, тебя и Сидзуку, по длинному диагнозу, а я считала, что она меня сразу узнает. — От… откуда ты меня знаешь⁈ — Психолог аж вскинулась и, напоровшись на холодноватый прищур девчонки, вздрогнула. — Ми-ку-ру… сан. Моя фамилия вам никого не напомнила? Возможно, она почему-то похожа на фамилию начальника IT-службы? Хм, наверно, потому что я его дочь… И тут Судзухара вспомнила. Чета Канаме неоднократно бывала на корпоративах Комитета (как и принято у сотрудников, те приводили своих «вторых половинок» — всё-таки Социальный Комитет был и оставался достаточно закрытой организацией). Именно эта женщина, Канаме, слегка приняв на грудь и зацепившись языками с Микуру, в разговоре сначала в два счёта заставила её поверить, что перед ней сидит опытная наёмная убийца, как минимум — международный террорист, а может и вообще Саддам Хусейн, сделавший глубокую пластику лица