спич, постепенно краснела, в конце став цветом как спелый томат. «Это был ответ нет», — кратко «перевела» она и, что характерно, повторить сказанное отказалась напрочь. — Час ночи, пора. — Начинаю! — Мизучи подняла руки, и от неспокойной поверхности моря повалил густой туман. Причем, что интересно, повалил он в сторону берега, и воздух над водой стал ещё прозрачнее. — Дар, — позвал я бесшумно проявившуюся в тумане величественную фигуру, — помни: осторожность — это главное. Если будут проблемы — немедленно сообщай и отходи к берегу. И аккуратнее с баржей. — Говорит, что все понял и помнит, — перевёл мне его ответ Каши. — Ну что ж, тогда начали, что ли. — Я раскрыл ноутбук, одновременно поворачивая на джойстике контроллер оборотов электромоторов. Всё-таки способность Дара почти не производить звуки при движении — впечатляет лучше всяких огненных шаров и молний из зад… ладони. Зато люди, это видящие, вовсю постарались скомпенсировать недостаток шумового фона. Пока я с Мизучи в паре научился наводить гиганта на очередной монолит, пока Дар научился с первого раза нашаривать на дне небольшие для него камушки и складывать добычу аккуратной каменной пирамидой на единственном пологом участке берега, прошёл не один час. За это время съемочная группа и примкнувшая к ним Ринко успели трижды сменить аккумуляторы беспилотника, к которому была прикреплена хорошая камера и небольшой прожектор, оснащенный аж тремя видами подсветки. Если в поселке кто-то соизволил полуночничать, то он наверняка духовно обогатился, глядя, как сквозь туман в призрачных вспышках света проявляется то одна, то другая часть исполинской фигуры… пока последний комплект батареек не был посажен в ноль. Неприкосновенный запас аккумуляторов для «рабочей» квадры я трогать не дал — в них гораздо больше нуждалась другая камера. Хоть и хреновенькой она была, чёрно-белой, зато с ИК-подсветкой, чем выгодно отличалась от остальных. А наличие на линзовых стёклах парома, аналогичного очкам-детекторам, делало её и вовсе уникальным аппаратом. Благодаря этому камера позволяла мне видеть магию даже через водную толщу. Рассекая на высоте около тридцати метров, я мог просматривать со своего дрона акваторию до самого дна, что было очень кстати: в отличие от родного камня, глаз Дара через водяную преграду проникнуть не мог. Естественно, часам к пяти утра я основательно умаялся — до рези в глазах и безудержных зевков. Влажный и мерзко-холодный песок пляжа манил меня, как перина. С выуженным двадцатым колдовским монолитом