в жизни дочурки в конце весны появился мальчик . Юто Амакава. Естественно, Хироэ ничего не сказала матери: даром что ли Канаме обучала столько времени свою единственную ученицу, что у женщины должны быть свои собственные тайны… в определённых областях, конечно же. И вот такая юная, детская привязанность — это тоже любовь… первая… но от того она не перестаёт быть личным чувством. И никто не имеет права лезть в сердце женщины, где она хранит свою самую прекрасную слабость! Естественно, Канаме-старшая прекрасно замечала, что у дочки «кто-то есть», и, хотя виду и не подавала, дочь, естественно знала, что она знает, и знает, кто. Трудно не догадаться: Хироэ уже обращалась к матери, чтобы та помогла найти учителя по медитативным техникам, да и история с вызовом на собеседование в Комитет… Конечно, Айе было любопытно было бы поговорить по душам с дочкой и оценить, как Юто смог запасть ей в душу? Но… она прекрасно понимала: узнать — значит оценить. Оценка, какая бы она ни была, будет всё равно субъективная… а это — уже влезть в сердце дочери, ведь так захочется повлиять на любимую кровиночку… сколько не сдерживайся — может получится и непроизвольно. Разрушать и создавать чувства — это её научили хорошо. Один из немногих навыков, которые она поклялась не передавать дочери: хватит и одной почти разрушенной жизни… Но всё равно, любопытно! Тем более, она сама уже смогла оценить поведение и такт наследника почти уничтоженного клана. И такие вещи тоже иногда случаются — обычная школа, и — бах! Принц! Обычная случайность — это покруче всяких там Хитрых Планов! Амакава… Наверняка девчонки выболтают много чего интересного в разговоре… Канаме улыбнулась и, перестав прислушиваться, поднялась к себе в комнату. Дочь должна разобраться сама. А ей, Айе, тоже есть чем заняться. — Я не опоздала? Бежала очень быстро! — Ринко выглядела совершенно не запыхавшейся — только щёки чуть сильнее покраснели, чем это обычно бывает в такую холодрыгу. — Нет, ты как раз вовремя, — Хироэ, выходившая на улицу, чтобы встретить девочку, к чему-то прислушалась и удовлетворённо кивнула. Можем, наконец, поговорить о том, зачем я вас позвала. Я про Юто. — Надеюсь, он не опять⁈ — Щёки Кузаки мгновенно вспыхнули, а ладони судорожно сжали выданный ей стакан — за такой вот немного остывший чай Айя сделала бы дочурке выговор, но мамы рядом не было, а сама стриженная не особенно различала все эти «оттенки вкуса». — Покраснела, знаешь ли, — меланхолично констатировала Сидзука, — опять какие-то пошлые мысли…