— Идоара больше всех интересуется Истариданом. Даже, — Ваирак нехорошо прищурился, — явилась ко мне узнать, не видел ли я его.
Иррес презрительно фыркнул и скривился.
— Как всегда пытается разгрести чужими руками. Сама же виновата в том, что Истаридана никто найти не может.
— Как будто ты не имеешь к этому отношения, — на лице бога появилось ехиднейшее выражение.
Лирка напряглась и поинтересовалась:
— О чём вы?
— Ни о чём! — резко отозвался, почти рыкнул Иррес.
— Чувствуешь себя виноватым? — не унимался бог.
— Хватит! — уже откровенно зарычал дух, круто развернувшись к Ваираку.
— Брось, Идоара тогда надула вас обоих. Вы и раньше были наивными, а в безумии и вовсе стали лёгкой добычей.
— Умолкни! — шерсть вздыбилась на хребте зверя, в глазах появилась невменяемая злость.
— От того, что ты молчишь, ничего не меняется, — голос бога резко изменился. Ушла весёлость, пронзительно-синие глаза холодно прищурились. — Ваша разрушенная дружба и стала причиной безумия обоих. Можно и дальше молчать и разыгрывать из себя обиженного. А можно наконец признать, что вы оба поступили в отношении друг друга ужасно. Тебя с ума не злость и обида свели, а вина!
Иррес не отозвался. Только смотрел на Ваирака широко распахнутыми глазами и тяжело дышал.
— Не нужно, — попросила Лирка бога. Состояние Ирреса её испугало.
— Об этом нужно поговорить уже давно, — Ваирак не отводил пристального взгляда от застывшего подселенца. — Знаешь, как Истаридана и Ирресашау называли до этих проклятых войн? Несмотря на то, что один был богом, а второй духом, они были братьями больше, чем кто-либо из нас. А потом стали самыми злейшими врагами. Их даже звали одинаково, Двумя Солнцами.
Иррес дёрнулся и вжался в стену.
— Очень уж добрыми были. Цветок поломают и сидят вдвоём над ним рыдают.
Лирке было больно смотреть за метаниями Ирреса, и она встала и подошла к нему. Крепко-крепко обняла и позволила уткнуться лбом в своё плечо.
— А смертные звали их Белым и Чёрным Солнцами, — продолжил Ваирак уже не так резко, более мягко, с ноткой ностальгии. — У Истаридана раньше за головой круг такой был, — бог нарисовал что-то похожее на нимб, — а у Ирреса, — мужчина усмехнулся, — лицо было чёрным. Почти весь белый, а на лице как будто маска. Вот и звали одного Белым, а второго Чёрным. Но оба Солнца светили одинаково тепло, да, Иррес? А что стало потом?
— Господин, хватит, прошу, — Лирка строго посмотрела на бога.
— Вот потому они сошли с ума, что их все жалели, — не соизволил послушаться Ваирак. — Родителям следовало наказать обоих, они были достойны наказания. Но Они посчитали, что Ирресашау и Истаридан и так наказаны безумием. А может как раз чувство вины и не давало им образумиться? Они оба были виноваты! И Родителям следовало сказать им об этом, а не давать им возможность винить другого и оправдывать себя. Не вышло же оправдать, верно, Иррес?