— Я буду крайне осторожен.

— Нет. Дурацкий план, ваше благородие. Или все вместе, или никто.

— Я пойду независимо от того, пойдете вы со мной или нет. Так что решайте.

Гордей возмущенно закатил глаза и вздохнул. Гурьян полез в котомку, чтобы приготовить завтрак.

— Да уж, Александр Сергеич, вы прям оставляете нам простор для выбора решений.

— Это значит, да?

— Это не твердое да, это такое вялое, вынужденное да, которое готово превратиться в нет.

— Мужики, я знаю, что это правильное решение. Моя интуиция говорит мне, что надо идти вдоль обрыва. Логика говорит другое, но у логики нет опыта в таких делах.

— Ладно, по инерции, мы подчинимся. — Согласился Гордей. — Но если инерция вас подведет, то в следующий раз будет выбирать решение большинства.

— Согласен. Сам рад проверить себя на самодурство. Всегда, когда я не могу объяснить свое решение, где-то в глубине души считаю себя самодуром, правда, до тех пор, пока не пойму, что был прав.

— Отлично. — Гурьян вынул банку рыбной консервы без этикетки. — Кто хочет проверить свою интуицию, это в томате или масле?

Гордей уставился на Александра, желая чтобы он продемонстрировал навыки своей чувствительной интуиции.

— Я не экстрасенс и не могу чувствовать то, к чему у меня нет интереса. Мне все равно, что в банке.

— Понятно. Будь там черная икра, вы бы почуяли?

— Нет, хватит ловить меня на том, что вы неправильно поняли.

В банке оказалась рыба в масле. Ее поделили на три равных части и быстро съели. Завтрак почти не утолил голод, просто оставил во рту приятное ощущение побывавшей в нем пищи. Его запили чистой водой.

Солнце поднялось на четверть от линии горизонта, развеяв туманную дымку над водой. Даже в этом случае противоположный берег не был виден. Серебристый отсвет на волнующейся водной поверхности терялся во мраке влажного воздуха, скрывающего горизонт.

Александр велел держаться от края обрыва не менее чем в трехстах шагах, чтобы не обрушиться вниз вместе с берегом. Они прошли вдоль него не меньше часа, проделав не меньше трех километров. Идти было тяжело по рыхлой и сырой земле, обходя все лужи и овраги. Гордей и Гурьян стоически переносили неудобства передвижения, оставляя на потом свои аргументы, против этого выбора.

— Я уже привык к тому, что мир почти не издает звуков. — Поделился Гурьян. — Раньше было такое ощущение, что я оглох и просто не слышу. А сейчас норм, как-будто так и надо.

— У меня тоже так было. — Согласился Александр. — Пока мошкара не появилась. С ней стало не так тихо.

— О, мошкара нам еще даст прикурить. Лучше бы птички появились.