Are losing theirs and blaming it on you,

If you can trust yourself when all men doubt you,

But make allowance for their doubting too;

If you can wait and not be tired by waiting,

Or being lied about, don’t deal in lies,

Or being hated, don’t give way to hating,

And yet don’t look too good, nor talk too wise.

Алька уставилась во все глаза на меня, видимо, изучая как неизвестный биологический объект.

— Ростик, а ведь так язык не поставить за одну зиму.

— Об этом я и хотел с тобой переговорить, Аля. Родителям лучше не знать лишнего, друзья не поймут. А ты единственный кроме них родной человек.

Сестричка разом почуяла некую тайну и присела рядом. Она хоть и хохотушка-веселушка, но дама серьезная. Это я по её дальнейшей карьере знаю. И что наверняка через людей переступала и разные левые делишки проворачивала. Так что точно язык за зубами держать умеет.

— Давай, колись.

Я застываю, как перед прыжком в холодную воду. От нашего разговора многое зависит. Иначе придется косить под дурачка. Что чревато.

— Понимаешь, после удара у меня в мозгах малость переклинило. Я не всех узнаю, кое-что забыл, а что-то, наоборот, стал делать, как будто всегда умел.

— Ты уверен?

В глазах сестры плещется подозрение, но червоточинка сомнений слышна в голосе. Знаю я вас, люди всегда готовы поверить в чудо. В каком бы возрасте это ни было. У нас в Москве будущего полно придурков, косплеющих эльфов и орков. Со временем они становятся крайне странными людьми. Как будто живут Там, а не Здесь. А уж сколько моих однокурсников верили в колдунов и ведьм! Дед как-то наглядно разоблачил эти бредни и подсунул хорошую книгу про мифологию и язычество некоего Клейна. Она здорово мне мозги прочистила. Если науке ни фига о старой вере славян неизвестно, то получается все россказни про древних славянских богов высосаны из пальца. А науке я доверял как-то больше, чем левым фрикам в Интернете.

Сейчас же доказываю свою правоту самым банальным способом. Найденный в столе альбом для рисования лежит рядом, карандаши заточены. Минут за пять делаю набросок, и Алька со смешанными чувствами разглядывает свой портрет. Карандашом у меня всегда неплохо рисовать получалось. Лучше, чем красками.

— Здорово! — сестра восхищенно смотрит на меня, потом на рисунок. — Можно я заберу?

— Конечно! Теперь веришь?

— А что ты еще умеешь?

Пожимаю плечами.

— Не знаю. Надо пробовать. Но понимаешь, меня больше беспокоит вопрос — что я забыл или разучился. Сейчас пока не попробовать, мне нельзя бегать и прыгать. Я ведь футболом занимался?

— Ну да. Вечно на площадке пропадали.