Я не успел еще перейти к следующему видео, а в поселковом чате и в моем канале уже развернулось бурное обсуждение этого видеоролика. Как всегда, мнения были максимально полярными и крайне накаленными. Кто-то вопил капсом, что власти никуда не делись, что родина крепка как никогда и вскоре порядок будет восстановлен. А тех уродов из «Коламбуса», что взяли на себя право решать кому жить, а кому умирать, живо поставят к стенке. И правильно сделают! С другой стороны тут же полетели противоположные мнения, где хвалили вояк за инициативу, жалели, что находятся от них слишком далеко, а кое-кто, наоборот, обрадованно благодарил меня за инфу и уже прикидывал, как до них добираться, благо это достаточно близко.

Почитав чуток, я проверил камеры вокруг участка, закурил еще одну сигарету, запил остатками чая и полез было дальше, но зазвонил мессенджер. Машинально глянув на часы, я засмеялся над собственной досадливой раздражительностью. Мол, время далеко за полночь, разве можно звонить в такое время… Времена нынче не те. Звонить можно когда угодно. Лишь бы тот, кому ты звонишь, еще был жив… и не был тварью.

Глянул на экран, увидел имя звонящего и без раздумий ткнул в «Принять».

Звонила Леся — бывшая начальница, умелый организатор и женщина не без царственных замашек. Видимо, случилось что-то важное, раз решила пообщаться в такой час. Я улыбнулся пошире, чтобы показать свою фальшивую бодрость и сочащееся из каждой поры жизнелюбие, но улыбка тут же исчезла, стоило мне увидеть Лесю.

Лицо в хлам… вспухшее, местами багровое, под глазами чернота, волосы растрепаны, губы разбиты…

— Ох ты! — вырвалось у меня, и я подался вперед, налетев грудью на скрипнувший стол. — Что случилось⁈ Вы там норм? Ты сама как? Твари прорвались? Помощь нужна⁈ Хотя как я успею…

Я даже привстал, потянулся за висящим на гвозде поясом с оружием и — как потом не без гордости понял — сделал это искренне, без малейшей фальши, реально собравшись выскочить, сесть в машину и отправиться в Москву на помощь Лесе.

Но она тихо засмеялась, тут же охнула от боли и замахала на меня сердито рукой, чуть невнятно проговорив:

— Ой… сядь уже, спаситель. Сядь, Тишик… и спасибо. Я это без сарказма. Спасибо. В порядке я. И остальные в нашей общине тоже — ну почти все из них.

— Да что вообще случилось? — я медленно опустился в кресло, зашарил пальцами по столу в поисках сигарет. — Твари?

— Да те еще твари, — она улыбнулась, опять сморщилась от боли и покрепче прижала тряпичный сверток к подбородку справа. — Ох… бедные мои зубы. Знаешь, когда мужчина бьет женщину — это страшно. И страшно больно, и звезды в глазах, и просто страшно… и обидно.