Десять утра: я снова у себя во дворе, еще раз плотно завтракаю, кормлю будущего пассажира, закидываю в багажник все необходимое, проверяю гаджеты и горючку, осматриваю оружие, вспомнив, что так и не заглянул в трофейную сумку и не осмотрел чужие пистолет с ружьем. Но сейчас не до этого. Время поджимает.

Десять тридцать: мы выехали. Я за рулем Форда, старик на переднем пассажирском, за нами приглядывает дрон. Я рискую. Я знаю. Еще вчера мне тихо об этом шепнул узнавший о моих планах Игнат, а сегодня во дворе его слова повторил Эдди.

Я выезжаю на забитой различными припасами и полностью заправленной машине с незнакомцем. Какую бы он слезливую историю не рассказал верить ему ни в коем случае нельзя.

Да… я с этим полностью согласен.

И поэтому поехал не напрямую к шлагбауму, а заехал к дружелюбному соседу, где обогатился еще одним пассажиром — к нам подсел Игнат, удобно устроившись на одном из задних кресел. Сразу извинившись за будущий шум, он отклонил предложение Михаила пересесть на более удобное переднее кресло, Игнат бросил себе в ноги глухо звякнувшую металлом сумку и принялся прямо на ходу оборудовать себе защищенный отсек, используя для этого обрезки арматуры, стальную сетку и толстую стальную проволоку.

Верил ли я что Михаил способен пристрелить меня ради машины?

Не верил…

Ладно… не буду врать самому себе — я верил и не верил одновременно. И доверия в честность старика во мне было все же больше, чем недоверия. Но независимо от своей точки зрения рисковать и проверять на практике я не собирался. Равно как и уезжать далеко от поселка в одиночку или с незнакомцем. Только не после того ночного разговора с главой заглянувшего к нам конвоя и его веских доводов на тему кого стоит бояться на самом деле.

Не твари страшны. Нет. Бояться надо людей.

Так вот и складываются потихоньку правила выживания…

Держи гаджеты всегда заряженными, бойся людей и будь готов убивать…

А запасы тушенки и лекарств? А это уже после основных правил…

* * *

Мы двигались к военному городку, но двигались не по прямой. Я заранее знал, что мне придется серьезно увеличить степень риска и, само собой, сразу оповестил об этом своих пассажиров. Пусть знают на что идут. Я все еще был сторонником теории, что людям всегда надо давать шанс отступить, а потом не корить их за проявленную слабость… или мудрость.

При этом я буквально визуально замечал происходящие во мне самом изменения. Если раньше в первую очередь во мне вспыхивало желание помочь нуждающемуся в помощи — будь то старик не могущий перейти дорогу, девушка с тяжелыми пакетами или, что уже в нашей текущей реальности, прячущаяся от тварей семья — то теперь это желание вспыхивало уже не столь ярко и сильно изменило свою цветовую гамму. Теперь я всегда сначала думал над тем, смогут ли попавшие в сложную ситуацию люди справиться с ней самостоятельно.