Мы продвинулись дальше в очереди, минивэн вполз в щель приоткрывшихся ворот. Затормозив, я держал руки на руле и, извернувшись, смотрел на идущий от жилых контейнеров «воздушный» переход, что-то вроде зарешеченных мостиков что бывают над железнодорожными путями. Переход вел к соседнему ряду точно таких же контейнеров, но там уже речь была о трех этажах, видимо населения побольше. А может там склады или еще что…

Одним словом — Птичник.

Мы приехали к Птичнику, только не к государственному, а скорей всего и не к военному, а к частному. По капоту пробежало несколько быстрых теней. Глянув вверх и в сторону, я увидел три летящих прочь от городка дрона. Дробно застучал движок, из ворот выскочил мотоциклист, следом за ним еще один и два байка умчались следом за дронами, едва не задев бок моей машины.

— Что-то кажись не там мы живем — задумчиво изрек Игнат, оглядываясь с еще большим интересом чем я — И сколько интересно здесь стоят семейные хоромы в железном теремке? Что за такие удобства отдать придется? Почку с селезенкой? Все патроны и половину личных принципов? Я бы может и согласился безопасности семьи ради… а, Тихон?

— Тут решать тебе — хмыкнул я — Но да — впечатляет капец как… И ведь еще недавно больше половины этого и в помине не было. О… наша очередь.

Газель не пропустили внутрь лагеря, парой слов заставив машину съехать по травянистому склону на площадку далеко от забора, а стоящий у ворот солдат повелительно махнул мне, приказывая приблизиться. Старательно улыбнувшись, я с такой аккуратностью двинулся вперед, словно ехал по ненадежному стеклу.

* * *

Никакой торжественной встречи я не ожидал и, само собой, не получил. И был рад этому. Как по мне, чем больше торжественности в любой организации, тем хреновее она работает. Почему? Потому что как сказал однажды дальний родственник мамы — если в нашей стране звучит оркестр, то жди выноса гроба с покойником.

На воротах были предупреждены о нашем приезде и о пассажирах в салоне. Нас пересчитали, уточнили имена, оставили при нас оружие, предупредили, что шутить здесь не стоит, на вышках не спят и предпочтут прикончить любую угрозу в зародыше и только потом поймут, что какой-то придурок решил неумно пошутить.

После такого вот предупреждения нам показали в две разные стороны. Михаилу и пассажирам направо, к скоплению опутанных колючей проволокой и надстроенных клетками с рабицей контейнерами. А нам налево, к сборному приземистому зданию в стороне от ворот, с большой щебневой парковкой перед дверьми, где стояло несколько грузовых машин и пяток легковых. Кое-где имелись самодельные таблички с надписями и быстро стало ясно, что Михаила путь лежит к карантинно-сортировочному блоку, а нам надо к бартерному универмагу. Так что мы попрощались, старик кашлянул, начался рыться в карманах, но я просто вложил ему в ладонь заранее подготовленный пакет, куда уложил бутылку коньяка, несколько пачек сигарет, кое-какие обычные лекарства и несколько пар новых носков. Ну как-то так вот… неумелый прощальный подарок и одновременно пожелание более легкого вживания в чужое место. Ведь всегда легче, когда ты не совсем прямо полный нищеброд. Михаил удивленно заглянул в пакет, все понял, крепко сжал мне ладонь и тихо сказал: