— Держись, Малёк! — услышал я голос Катрин.

Сжал зубы ещё крепче. Боль была достаточно ощутимой, но я знал, что должен её вытерпеть. Кровь текла всё сильнее, даже с закрытыми глазами мне стало казаться, будто мир вокруг меня расплывается. Веки отяжелели, тело ощутило прилив слабости.

«Сейчас, мальчишка! Идём сейчас» ! — рявкнул Леонид, будто с ним кто-то собирался спорить.

— Меня зовут Малёк… — сказал я вслух. Возможно, это были последние слова.

Уже в следующую секунду почувствовал, как что-то внутри меня оборвалось. Мир вокруг померк, и я погрузился в абсолютную темноту.

Врата Безмирья… Вернее, некая буферная зона, за которой будет проход. Не знаю, откуда взялось это понимание, но оно всплыло в моем помутнеашем сознании как непререкаемая истина.

Это было странное ощущение. Я чувствовал, что падаю. Падаю в бездну, где нет ни света, ни звука, ни осязания. Но в то же время, я не двигался, зависнув в черной пустоте.

Состояние подозрительно напоминало смерть (хотя откуда мне знать, какая она, я же не профессиональный покойник), но в то же время я ощущал странное, тревожное присутствие чего-то инородного. Вокруг меня словно кружили тысячи, миллионы чужих сознаний.

«Мы почти на месте, мальчишка! Держись!»

Голос Леонида прозвучал совсем рядом, уже не в моей голове, а где-то вне сознания. Чёртов некромант упорно отказывался называть меня по имени. Видимо, «Малёк» ему не нравится.

Внезапно темнота раскололась на множество осколков. Будто прямо передо мной одним ударом разбили зеркало.

Появились неясные очертания, серые, расплывчатые, словно кто-то пролил старую акварель на темный холст. Запах — странный, землистый, с примесью чего-то гнилостного и металлического — ударил в ноздри, заставляя сморщиться и задержать дыхание. Холодный, липкий воздух обволакивал меня. Я будто оказался внутри морозильной камеры с открытой дверцей.

Попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми. С усилием приподнял их.

«Пустошь Серого Кошмара… » — Спокойно произнёс Леонид. — «Это начало Безмирья, его, так сказать, черный вход.»

Я несколько раз моргнул, взгляд отказывался фокусироваться. Поднял руку и протер глаза. Тут же с удивлением уставился на свою конечность. Она выглядела вполне себе целой. Будто я не резал ее несколько минут назад.

—Здесь — ты настоящий, а не твое тело.

Хотел сказать Леониду, что сегодня он чрезвычайно общителен, но в этот момент, наконец, мой взгляд обрёл ясность и я смог оценить окружающую реальность.

То, что увидел, заставило меня содрогнуться. Я стоял посреди… ничего. Безмирье было не просто пустыней, а бескрайней, серой пустошью, лишённой каких-либо ориентиров, словно весь мир вымер, а потом его ещё и хорошенько высушили.