Кивнув, я перешёл интересной для меня теме:

— Ты не рассказал про еще один свой бизнес. Ну-ка, подскажи, что такое «работные дома»?

Услышав мой вопрос, холёный протяжно всхлипнул. После чего вовсе впал в истерику, отвлекая от дела. Как итог — пришлось добавить ему еще одну порцию боли. Выждав десяток секунд, я убрал негативные ощущения и посмотрел в глаза это куска гнилья:

— Ещё раз я услышу тебя — умрешь.

Он и так умрёт. Но не прямо сейчас. Убедившись в том, что трусливая шавка больше не пискнет кивнул Ястребу, дабы тот заговорил.

Работные дома оказались типичными производственными площадками. Там производили бытовые артефакты, которые омолаживали кожу, убирая морщины. Таких домов было пять, все они находились в уезде Владимирского княжества — Сарыево, про который я уже слышал.

Почему этот бизнес был нелегальным и прикрывался Ястребом? Ох, тут оказалось все куда интереснее, чем я думал.

Согласно царскому законодательству, подобная продукция должна были «калиброваться» автоматизированной системой. Чтобы лишняя энергия не вредила людям. Но работные дома плевали на закон! Калибровку на производстве проводили живые рабочие, «принимая на себя» все последствия.

Калибровка была самым дорогим этапом производства подобной косметики. Для безопасной её очистки от излишков энергии, требовалась мощная артефакторная система. Шутка ли — погасить сотни спонтанных выбросов разрушительной силы. Использование людей было куда дешевле. Правда имелась одна проблема — после обработки нескольких сотен артефактов, работники умирали. Слишком разрушительным было действие выбросов на человеческий организм.

Само собой, каждое изделие получало необходимую маркировку. И продавалось по полной цене. Обеспечивая баснословную прибыль.

— То есть ты менял человеческие жизни на золото? Обращал людей в рабство, изначально собираясь их убить?

Ястреб медленно кивнул. Выражение лица подсказывало — мужчина понимал, что скорее всего этот день пережить ему не удастся. Тем не менее, какая-то надежда в его гнилой душе еще теплилась. Заставляя отвечать на вопросы и надеяться на лучшее.

Повернувшись к Алине, которая вновь замерла в дверном проёме, заявил:

— Была бы моя воля, такие души бы не перерождались?

Алина даже рот не открыла. Холёный мужичок понимая, что его жизнь вот-вот закончится, нарушил мой приказ:

— Назовите плату за мою жизнь! Я выпишу вам чек!

Увидев моё недовольное выражение лица, он тут же указал на бывшего полковника и заявил, мол, что эта мразь точно не достойна жизни. Когда сам холёный, просто выполнял все требования, под страхом смерти. Врал, в общем.