Отмахнулся от назойливой мысли остаться и передохнуть. После чего встал и огляделся. Почти сразу заметил узкую улочку между двумя серыми пятиэтажками через дорогу. Постоял, понаблюдал за ней. Убедившись что там полностью отсутствует движение и сделал первый шаг к тишине.

Перешёл дорогу глядя по сторонам, дабы не угодить под очередной транспорт. И с каким-то трепетом внутри, оказался в полумраке нового места.

Каждый следующий шаг отдавался гулким эхом, усиливая ощущение нужного мне одиночества. Плитка под ногами была неровной, местами выщерблена. Вдоль стен тянулись ржавые трубы, оплетенные какими-то тряпками. На одной из них я заметил едва различимую надпись, нацарапанную гвоздем: «Машка большие сис…». Дальше было стерто.

Я потратил пару минут, чтобы убедиться в отсутствие людей. Дошел до конца этой улочки и остановился. Обратился к силам внутри себя.

— Пробуем.

Первым делом, мыслью, нарисовал букву своего мира: «Ихлибе». Затем, начал вычерчивать по тому же принципу — четыре параллельных линии. И в конце букву «Кайцер», которая представляла собой полукруг с тремя точками.

Как только печать была завершена, из моего сердца вырвался поток искр. Похожих на те, что я собрал с человеческого трупа. Они светились и сверкали, вылетая в разные стороны. Пока больше походя на густое облако, чем на нужную печать.

Но через мгновение, они застыли. Засияли еще ярче и начали выстраиваться в узор.

— Готово.

Теперь дело было за малым. Я подождал еще пару секунд и мысленно коснулся центра печати. После, свечение пропало, а сам узор рассыпался и исчез.

— Теперь нужно проверить.

Я вышел с другой стороны улочки, повертел головой в разные стороны и ровным счетом, ничего не увидел.

— Чертовщина, — моя память опять выбрало чужое для меня слово. — В чем дело?

По логике вещей, после активации моего плетения, место в котором обитало это тело, должно было подсветиться. По одной простой причине: где бы душа ни обитала, она всегда оставляет след своей энергии. И чем дольше ты находишься, живешь, существуешь в определенной точке, тем ярче этот свет.

Но сейчас никакого свечения не было! Вообще нигде!

Может быть, дело в густонаселенности города? В том, что здесь очень много зданий, и свет просто не мог пробиться через все эти бетонные стены?

Но для такого случая, у меня нашелся запасной вариант.

— Послушаем, смертный, — обратился я сам к себе. — Как поет твоя душа.

Новая печать, менее сложная в исполнении, вспыхнула, как и прошлая. Затем рассыпалась и исчезла.

А вот сигнал, который донесся до меня в следующий момент, напоминал не мелодию небесной арфы, а пронзительный скрип, резонирующий в ушах. Отвратительный звук заставил меня передёрнуть плечами — настолько тот был ужасен. Зато я всё же смог ухватиться за след.