Глава 1
Предуведомление
Автор в очередной раз напоминает: он сочинитель. Фантаст. Данное произведение тоже выдумка, как выдумка сама альтернативная история. И потому известные лица, которые встретятся читателю, не имеют ничего общего с реально существовавшими и существующими персонами, несмотря на совпадающие фамилии, имена и отчества.
Неправда это всё, в общем.
23 апреля 1980 года, среда
Не перевернуть ли пластинку?
В солнечных лучах, пробивавшимся сквозь полуприкрытые жалюзи, опасливо кружили пылинки, не решаясь опуститься на поверхность в присутствии важного пациента, полковника Гришповецкого. Или дело в восходящих потоках? Электростатике?
— У меня для вас три новости, Михаил Михайлович, — произнёс я, медленно разглаживая листок с результатами анализов. — Две хорошие, а одна… не очень.
Полковник резко подался вперёд, его ладони сжались в кулаки, суставы побелели от напряжения.
— Начните с хороших, — сказал он глуховатым голосом.
Я наблюдал за ним внимательно, истина в деталях. Он волновался. На висках, несмотря на отсутствие жары, выступили мелкие капли пота. Зрачки, расширенные даже в ярком свете, выдавали страх. Пальцы его то сжимались, то разжимались, будто пытаясь ухватиться за что-то незримое, что могло бы спасти его от неминуемого удара судьбы.
— Сифилиса у вас нет, — наконец объявил я, слегка растягивая слова, чтобы дать ему время осознать сказанное.
— Нет? — он будто не поверил своим ушам.
— И не было, — подтвердил я.
— Но как же… Мне же сказали…
— Бывает, — пожал я плечами, прикидывая, как лучше объяснить ему медицинскую подоплеку.
Полковник прибыл в Ливию три недели назад. Сначала всё казалось незначительным — маленькие язвочки на предплечьях, которые он списал на укусы насекомых. Перед Ливией он побывал в одной южной стране, где москиты и прочая нечисть не давали покоя даже самым стойким. Ночью, во сне, он расчёсывал зудящие ранки, и они, естественно, не заживали. Такова была его версия.
Но шли дни, а язвы не только не исчезали — они росли, расползались, как плесень по сырой стене. И тогда он обратился в госпиталь. Советский, разумеется. Там его обследовали, взяли анализы, и — внимание, внимание! — реакция Вассермана дала положительный результат. Резкоположительный. Четыре креста. Диагноз прозвучал как приговор: сифилис.
У советского полковника не может быть сифилиса! Это противоречит не только уставу, но и самому духу времени. Нет, конечно, его бы не расстреляли, не отправили в лагеря — за это никогда не расстреливали, даже тридцать лет назад. Но для карьеры подобный диагноз крайне нехорош. Облико морале, понимаете ли. Заразиться сифилисом, да ещё за границей! Что это он себе позволяет!