- Помолвил тебя генерал со своим адъютантом. Благороднейший человек: - офицер лейб-гвардии Преображенского полка Игорь Андреевич Лопухин. Да ты знаешь его. Он готов взять ответственность за вас, мадемуазель Эжения, несмотря ни на что. Готов закрыть рты сплетникам.

- Освобождаю его от данного слова. Нам не до венчания сейчас будет. Что мне разговоры кумушек, которым заняться нечем?

Вошедшая нянюшка шепнула, что стол накрыт и надобно мне привести себя в должный вид. И разговор наш утих с бабулей, с тем чтобы заново начаться уже за столом.

***

Обдумав своё положение, пока умывалась и меняла одежду, прекрасно понимая, что Игоря этого Андреевича ни сегодня так завтра призовут в ряды действующей армии, решила не перечить:

- Я вовсе не против венчания в целом, хотя и не помню адъютанта его превосходительства генерала Бутенева.

- Да как же это?

Но бабушка вдруг замолчала, глянув на няньку, стоящую за моей спиной. Мне подали кашу.

Принюхавшись к блюду, опять уловила просто зверскую долю сливочного масла.

- А есть просто каша? На воде? Эту пусть Степан отведает, он любит так. А венчаться можно, допустим и в… Да хоть где. А сроки что? В сентябре, значит, в сентябре. Поедемте во Владимир к тётке Александре.

Тишина….

- Такое чувство, что ты недоговариваешь мне что-то, Женечка.

Бабуля с удовольствием ела мою пайку с маслом.

Я усиленно тасовала мысли, аккуратно положив ложечку разваренной перловки в рот. Вспоминала данные из истории, надеялась на то, что женщины — существа суеверные и богобоязненные. Особенно в эти времена

- Не договариваю, вы правы. А я могу вам довериться?

Тишина…

- Ешь, и поднимемся в светёлку…

Пока ела, складывала в мозгах логическую цепочку моих доводов. И вновь глоточки молока сводили с ума.

- Что бы такое молоко вкусное было, говорят: - у коровы должны быть только рыжие бока. Ни капельки черноты.

Бабушка озадачено глянула на нянюшку

- Как есть они только рыжие у Зорьки.

- В монастыре так говорили…

Кивала в согласии и глупой болтовнёй подготавливала почву для разговора. Разглядывала комнату, отмечая, что она пополнилась буфетом и широкой тахтой. Ковровые дорожки лежали на полу, создавая уют. А мне на плечи заботливо легла шаль кашмирская. Светлая. С нежным, едва видным рисунком и с длинными кистями.

- Не смотри по сторонам. Ешь.

- Я уже.

Бабушка свела брови к переносице, но, глянув опять мне за спину, смолчала. Договор видать у них с нянюшкой не перечить мне пока. Дать успокоиться, а после всё выведать.

В светёлке, расположившись на моём ложе, очень близко друг к другу, слыша дыхания собеседника, я старательно, переплетая вымысел и правду, поверяла бабушке свои логически восстановленные воспоминания.