кабинет. Постояла немного на коридоре, пытаясь определить, куда ушел мой блондин. Везде было тихо… «Найти его и расспросить, что это за место такое и кто он, таинственный душеприказчик Маргариты? Нет, глупо. Да и не скажет он мне ничего. А жаль…». * * * Жизнь такая интересная штука: сначала думаешь, что все вокруг бесконечная игра. В ней меняются сюжеты и персонажи, а ты главный, независимый и свободный. Но потом совершенно случайно встречаешь человека, без которого уже не представляешь свою жизнь. И вся эта твоя жизнь до этого будто бы и стремилась к тому, чтобы тебе, такому особенному и независимому, было тепло на душе от того, что где-то есть он. И ты думаешь: пусть это длится много-много дней и лет, напоминая о себе в самые разные моменты жизни. Неделя пролетела незаметно, хотя я каждый день ждала звонка или хоть какого-то знака. Иногда мне начинало казаться, что я брежу. А вдруг мне просто что-то подлили в чай? Не выдержав, в пятницу вечером я сама набрала номер, с которого мне звонили. Абонент недоступен. Схватив сумку, я бросилась к машине в чем была: пальто поверх пижамы и тапочки. Коридор профсоюзов встретил меня гулкой пустотой. Я кинулась к лестнице, но тут откуда-то из кладовки вышла женщина с ведром. — Вам кого? Тут закрыто, я убираю… — Мне назначено, — пробормотала я, пытаясь обойти ее на повороте. — Кабинет 203, второй этаж… — Здание пустует уже пару лет пустое. Да и до этого. Верно, ошиблись? — Вера? Вы сказали Вера? Откуда вам известно мое имя? Вы тоже из их секретных агентов? — Господь с вами, милая, — уборщица смотрела на меня с удивлением. — Я сказала: верно, адресом ошиблись. Вон через квартал похожее здание — так там офисы, а тут нет. Запустение. Я тут и за сторожа, и за уборщицу. Я оттолкнула ее и пулей взлетела по лестнице. Запыхавшись, ворвалась в кабинет. Странно, но он был открыт. Пусто. Как будто ничего не было: пыль, запустение… Ничего не напоминало о том, что случилось в этом месте неделю назад. Что за чертовщина? Неужели все это мне действительно приснилось? Я присела на корточки и стала разглядывать мраморную плитку на полу. Я знала, что хочу увидеть, и я это увидела: моя сережка сиротливо ожидала хозяйку. Уборщица наконец догнала меня и теперь в недоумении разглядывала. — С вами все в порядке? Видать, что-то потеряли? — Нет, наоборот, что-то нашла…

Фигура третья: лирическая

Фигура третья: лирическая

Я проснулась от запаха кофе и венских вафель: так могло пахнуть только дома у родителей. Ну конечно, вот моя комната. Стоп. Как я тут оказалась? В дверь заглянула мама. — Ну что, проснулась, гулена? — Маарам… Как я у вас оказалась? — Тебя Миша привез, вы праздновали Новый год в клубе, а потом ты заснула в такси. — Миша? — А я предупреждала, чтобы ты не налегала на шампанское. У тебя наследственность плохая. Твой дед чуть не пропил дом в деревне, а его отец… — Мама, какой сейчас год? — Вера, ты меня пугаешь… Новый наступил вчера ночью. Хватит паясничать, пошли пить кофе. Отец уехал на работу. Мать что-то рассказывала, гремя посудой на кухне, а я сидела и пыталась понять, что произошло. «Год начинается сначала? Но разве это возможно? Я точно помню, что вчера, приехав домой, легла спать в своей съемной квартире…». Все в доме говорило о том, что я сошла с ума: вот моя фотография в обнимку с Мишей на полочке. Календарь на стене. На окне цветок, который я дарила маме. Он давно завял и был выброшен… Наскоро выпив кофе, я чмокнула маму, странно поглядывающую на меня, и выскочила из дома. Пришлось соврать, что обещала навестить болеющую в праздники подружку. Словив такси, я поехала в свой старый дом. Во дворе все было по-прежнему, и я немного успокоилась. — Чудес не бывает, — бормотала я себе под нос, поднимаясь по ступенькам к своей квартире. Машинально порывшись в сумке, я выяснила, что ключей у меня нет. Долго жала на кнопку звонка, пока из двери не показался сонный лохматый мужчина лет сорока. Я позвонила в дверь Люды, и мне открыл ее старший внук: — А вы кто? — Меня зовут Вера. Помнишь меня? Мы как-то играли в снежки. — Не-а… А бабушки нет, она убирается у соседки, та уехала далеко. В квартиры Маргариты Семеновны мне открыли сразу, и я чуть не закричала от радости: — Людмила! А я уже… Как Вы? Маргарита Семеновна уже умерла? Людмила смотрела на меня, как на умалишенную: — Бог с вами, девушка. Вы ей кто? Маргарита прямо вчера уехала в Израиль, к дочке. Внук приехал и забрал. Говорят, ей срочно операция нужна, а там врач есть, который специализируется на таких случаях. Попросили меня тут прибрать, наскоро собирались. Так я не разобрала, кто вы? — Вы меня не помните? — Из поликлиники что ли? За спиной Людмилы располагался комод, на котором стояли фотографии. Я даже помнила некоторые из них. Но сейчас они стояли в другом порядке: мне бросилась в глаза одна, в перламутровой рамочке с ракушками. Я инстинктивно оттолкнула ничего не понимающую Людмилу и схватила фоторамку.