Свое седьмое возвращение в рухнувший в горной долине вертолет Крастер принял с чувством беспомощности и абсолютного бессилия перед судьбой. Заставила его встряхнуться непонятно откуда возникшая мысль провести очередную перезагрузку выстрелом в висок.

Лейтенант осознал, что обдумывает самоубийство вполне серьезно, вздрогнул, выматерился и вышел из прострации. Все мысли о суициде с громким шумом воды смылись в клозете. Данная забастовка, конечно, была отличным вариантом подгадить устроителям эксперимента. Однако лабораторному хомячку от этого точно бы не полегчало. Неизвестные господа вполне могли и развести руками: «Ты прав, бро. Не хочешь с нами работать — не надо», и не вернуть лейтенанта Крастера в проход пилотской кабины в очередной раз, а оставить рядом с вертолетом с простреленной головой. И перевести фокус эксперимента на Фаррелла или кого-то из сержантов. Того же О’Нила, например. Если же случившаяся с ним петля времени — неизвестный науке природный феномен, то рисковать тем более не стоило. Данный круговорот событий вряд ли мог продолжаться вечно.

А вот возможность радикально изменить сценарий, спалив вертолет и уведя к Пусану провалившихся в прошлое морских пехотинцев, требовалось серьёзно обдумать. Череда случившихся неудач прямо кричала ему об этом.

Не то чтобы его не давило самолюбие, требующее, чтобы он всё-таки сумел одержать победу на этом паршивом перевале. Однако если смотреть на ситуацию объективно, пехотный взвод — это далеко не та сила, что способна хорошо и долго противостоять пехотному батальону. Пусть и неполному, однако поддерживаемому большим количеством тяжелого вооружения до самоходных орудий включительно.

Безусловно, что на стороне морских пехотинцев будущего играл фактор превосходства в классе, да и информации о противнике Крастер имеет гораздо больше, чем хотел бы иметь, однако безвременно прожитые варианты боя на перевале показывали ему, что козыри численности и тяжелого вооружения перекрыть совсем не просто. Если с самим численным превосходством врага ещё можно каким-то образом иметь дело, то при его подпирании тяжелыми пулеметами, противотанковыми орудиями, минометами, а потом ещё и SPG удачный бой становился не столько вопросом правильности действий Крастера, сколько ошибок командира коммунистов. При отсутствии у морпехов своих. Особенно таких вопиющих, как случившееся с ним пренебрежение полноценными противотанковыми средствами, вполне имеющимися у него в наличии.

Крастер поймал взглядом подходившего к нему взводного сержанта и на мгновение упредил его вопрос: