Пауза при смене расстрелянного магазина стала для ланс-капрала роковой, перезарядившись и снова появившись над бруствером, открыть огонь он уже не успел. Воспользовавшись паузой, выскочивший сбоку низенький северокореец с трофейным «Томпсоном», поднимая фонтаны земли с бруствера, искромсал его сорок пятым калибром и, высадив в Фостера одной очередью все двадцать патронов, по инерции бега свалился в окоп. В двадцати футах далее в ячейку командира первого отделения попали противотанковой гранатой, мощный взрыв поднял над бруствером какие-то клочья и сорванный взрывной волной шлем.

Глаза боятся, а руки делают. Зрелище гибели взвода не смогло повлиять на поставленные в ходе тренировок и службы рефлексы движения. Тоже сменивший пустой магазин Крастер навскидку застрелил коммуниста, пытавшегося выстрелить в него из винтовки, и, переведя ствол в сторону, ещё одной короткой очередью размозжил глупую голову одуревшего убийцы Фостера. Бешено замотивированный, но толком не обученный северокорейский солдат появился над бруствером окопа ланс-капрала, в который свалился, всё ещё только запихивая в «Томпсон» новый магазин.

Сразу же после этого что-то тяжелое стукнуло Крастера по шлему. Лейтенант машинально кинул взгляд вниз — под его ногами лежал зеленый бочонок ручной гранаты, дымя выгорающим замедлителем.

Чтобы выпрыгнуть из окопа, ему не хватило максимум полсекунды. Под ногами хлопнул взрыв, по ногам стегануло осколками, и Крастер тяжело рухнул вниз. В глазах двоилось, ноги не слушались. Карабин остался за бруствером, так что рука снова нащупала рукоять пистолета…

В краснокорейца, появившегося над бруствером, лейтенант все же сумел выстрелить. Взвизгнувший с испугу северокорейский солдат дернулся в сторону и, выставив свой ППШ над зевом окопа на вытянутых руках, нажал на спуск.

Пламя дульного пламени ППШ в очередной раз стало последним, что видел Крастер в своей жизни. Прежде чем поливавшая лейтенанта как из брандспойта длинная очередь нашла его голову, у Крастера снова мелькнула мысль: «А ведь все должно было случиться совсем не так…»

* * *

Крастер стоял в проходе пилотской кабины «Супер Сталлиена», под вертолетом стелились освещённые утренним солнцем, покрытые лесом вершины корейских гор. Прямо по курсу строя вертолетов собиралась темная дождевая туча.

Под шлемом Крастера вставали дыбом волосы. Марк Рюккер повернул к лейтенанту голову:

— Синоптики облажались, Джош! Сейчас полетим под дождиком. Отклоняться от курса командир эскадрильи не хочет.

В горле опять стоял ледяной комок, хотелось если не сказать, то сделать хоть что-нибудь. Крастер оглянулся. Сквозь открытую дверь было видно, что стрелковый взвод лейтенанта почти в полном составе спал…