Вопреки его расчетам, для отражения атаки двух пехотных рот северных корейцев огневой мощи взвода морской пехоты оказалось недостаточно. Да, без всяких сомнений, отряд коммунистов, даже с учетом добитых после боя раненых морпехов, понес во многие разы большие общие и безвозвратные потери, однако в мозгу Крастера созрело неприятное осознание: планка допустимого уровня потерь у разных сторон конфликта может весьма отличаться. Причем это применимо далеко не к одним коммунистам. У одной, с некоторых пор довольно известной, ближневосточной организации сторонники подешевели настолько, что массово используются в качестве аппаратуры самонаведения самоходных фугасов, о какой ценности жизни рядового бойца тут вообще может идти речь?
В результате действия этого фактора сторона, обладающая большим количеством малоценных юнитов, может даже радоваться, меняя их на перевале в соотношении три или даже пять к одному на его подчиненных, с расчетом в будущем вернуть свои потери на южнокорейцах. Или, что, кстати, очень может быть, даже этого делать не собираясь. В условиях безупречно действующих систем восполнения потерь и поддержания уровня дисциплины заботиться о приятном глазу «счете мясника» таким небрезгливым товарищам в принципе необязательно. Тем, кто сидит в штабах, совершенно не обязательно чувствовать что-то общее с теми, кто ходит в атаку. Точнее сказать, они должны это делать, но не часто признают за собой такое право. Проконтролировать-то их ведь обычно некому?
В отсутствии дисциплины северокорейцев упрекнуть было сложно. Да и боевой дух тоже не подкачал. В общем, если подытожить все размышления, то основной причиной разгрома являлась серьезная недооценка степени боеспособности врага. Если совсем откровенно, он смертельно недооценил противника. Что, собственно, Крастеру было ясно ещё с того момента, как позицию взвода накрыли пулеметные очереди и наступающих коммунистов не удалось безнаказанно расстрелять на склоне.
Это значило, что теперь требовалось подытожить совершенные ошибки в несколько более конкретном ключе.
Само устройство позиции по северной опушке рощи обсуждать не имело смысла. Коли задачей взвода была оборона перевала, данная позиция определенно была не самой худшей. Ошибочные решения, как решил лейтенант, он принял позднее.
Проведение взводом инженерных работ, безусловно, оправдало себя на сто процентов, даже несмотря на то, что под артиллерийский огонь взвод не попал. Без окопов поддерживающие атаку северокорейского батальона пулеметы задавили бы взвод огнем гораздо быстрее и эффективнее, чем в том сценарии, что произошел. При отсутствии стрелковых ячеек и их брустверов умыть красных кровью можно было даже не надеяться.