— Пять-два, Мародер-два. Ты сильно не прижат, организуй огонь автоматчиков первого отделения по орудийным расчетам и пулеметчикам, пока нас всех тут не перебили!

— Это Пять-два! Понял вас, сэр!

— Один-два, руководишь огнем остальных по пехотным цепям! Прием!

— Один-два! Понял вас, Мародер-два!

— Мародеры, сейчас главное — остановить пехоту противника, пока нас не смяли! Огонь по способности!

Сразу же после данной команды Крастера посетило жутковатое ощущение, что он опоздал. Сразу же после прямого попадания снаряда в окоп командира третьей огневой группы первого отделения капрала Кэмпбелла, картины ранее случавшихся катастроф разом проснулись в его памяти. Крастер ужаснулся. Словно почувствовав его ужас, очередной снаряд развалил высокий бруствер тоже наблюдаемого с командного пункта окопа капрала Гарсиа, разметав и обвалив аккуратно уложенные камни внутрь. Пушки для дистанции, на которой работали, не сказать чтобы затмевали «Баррет»[46] по кучности, но чтобы попасть в высокий бруствер, оказались достаточно точны.

Нужно было каким-то образом исправлять ситуацию:

— Мародеры, это Мародер-два. Сразу же по прекращении минометного огня Один-два и Два-два отводите отделения в рощу, за гребень. Повторяю. Немедленно после прекращения минометного огня первое и второе отделения отходят в рощу. Примем атаку в лесу. Три-два, прикрываешь. Три-два вас прикроет. Как слышали? Приём.

— Мародер-два, на связи Один-два. Вас понял. Готовлюсь к отходу. Приём.

— Второй, это Два-два. Вас понял, по прекращении минометного огня отходим.

— Один-два, раненых не бросать. Посмотри пару Кэмпбелла, к ним прямым в окоп угодило. Два-два, то же самое по Гарсиа. Как поняли?

— Это Один-два. Понял вас, сэр. Вытащим. Приём.

— Два-два! Ты меня слышал? Ответь Мародеру-два!

Командир второго отделения молчал. Крастер в очередной раз выглянул наружу и тут же спрятал голову, близкий разрыв в плывущей над позицией пыли оставил о себе воспоминание ощутимым щелчком осколка по шлему.

— Пять-два, Два-два молчит, проследи за эвакуацией раненых.

— Понял вас, Мародер-два.

В принципе, возможно, следовало отходить, не дожидаясь прекращения огня минометов, но простреливаемая пулеметами позиция плюс очень вероятный переход красных минометчиков на беглый огонь обещали огромные при этом потери. Что благодаря бронежилетам и каскам — ранеными, не утешало. Жить этим раненым было ровно столько времени, сколько красным ротам требовалось, чтобы подняться на гребень перевала. А между тем, несмотря на грамотную реализацию красными своих преимуществ, бой по-прежнему проигран не был. Шансы его выиграть стремительно таяли, однако пока что имелись. Впрочем, даже не будь их вовсе, сдаваться в плен Крастер не собирался. О северокорейских лагерях военнопленных он знал гораздо больше, чем бы ему хотелось. Как, впрочем, и про судьбу тех довольно многочисленных пленных, пребывавших в руках коммунистов после высадки Инчхонского десанта и превращения центральной Кореи в огромный для них котел.