Так вот, глядя на своих новых защитников, я представлял, как эти здоровенные рогатые мужики идут в бой с лопатами. Нет, ужас в глазах врагов — обеспечен! Деморализация высшего уровня.

Но всё же, я искренне надеялся, что дополнительные комплекты АК-12 с «полным фаршем» и автоматические пистолеты Стечкина придут, как можно скорее. Не гоже от врагов лопатами отмахиваться…

— Как настрой? — поинтересовался я.

— Ваша Светлость… Можно вас на пару слов? — Машина выглядел растерянным.

— Да, конечно!

— Вольно, бойцы! — рявкнул Виталик, и мы зашли за небольшое техническое здание.

— Что случилось? — с волнением поинтересовался я.

— Скажите… Где вы нашли таких спецов⁈ — глаза начальника СБ светились от счастья и вдохновения.

— Так… Захар привёл. Это его сокомандники по страйку. А, что такое?

— Волшебные ребята! Никогда не думал, что скажу такое… Но филиниды — выше всяких похвал! Нет, я никогда не имел, ничего против. Но всегда относился к ним, как к ребятам из сугубо из гражданских. А тут… Какая выправка! Какая дисциплина! Передо мной, словно оказались самые лучшие римские легионеры.

— Вот и управляй. — я похлопал Машину по плечу: — Главное — чтобы на нас, никто не напал, пока не придут новые комплекты оружия.

— Хорошо! У деда на даче завалялась пара «Мосинок» и три «ТОЗика» гладкоствольных. Притащу завтра сюда. На время.

— Было бы замечательно. С тебя за сегодня сформировать смены, кто и когда работает. И с завтра необходимо, чтобы ребята уже начинали официально выходить на работу.

— Сделаю! Только вот… я хотел бы у вас попросить дополнительные шкафчики. — вздохнул Виталик: — В нашем подвале — пятьдесят штук. Нужно ещё хотя бы штук шестьдесят.

— Сегодня же закажу.

— Спасибо большое! — Машина просиял.

Семён неоднократно рассказывал про людей, в головах которых отпечаталось определённое событие и определённое время. Виталик пришёл к нам из дворянской ЧВК, которая бушевала на Востоке в две тысячи двенадцатом году.

Для многих — война, это страшно. Это насилие и боль. Смерть и потеря. Нелёгкое время, которое, крайне тяжело пережить.

Но для таких, как Машина — это было настоящее раздолье! Он, как будто, был рождён для войны. Прямо, как Глэйтрон, когда-то давно…

И, когда я впервые увидел Виталика, то мне показалось, будто передо мной стоял загнанный зверь. Потухшие глаза. Отсутствие интереса к жизни. И притворное дружелюбие, которое было для него, скорее — обязанностью.

А сейчас передо мной стоял вдохновлённый человек! Как будто он опять вернулся в две тысячи двенадцатый год. Готовый схватить пулемёт и с воинственным криком бежать на врага.