— О, Господин Пирожок, не подведите меня. — Эрика чмокнула меня в щеку, а затем плавно удалилась в свою палатку.

— Профурсетка! Ненавижу… — недовольно фыркнула Новак. И только сейчас я заметил на её щеках румянец от смущения. Хм-м… Странно. Неужели Определитель не сработал?

— Справедливости ради — вы первой начали идти в атаку.

— А нечего посягать на чужое! Не в твоих ли краях говорят, что на чужой пирожок — не раскрывай свой роток?

— Чужой? Знаете, я пока не снискал славу дамского угодника или сердцееда…

— Мир, дверь, мяч, но по-английски… — кашлянул пробегающий мимо кот.

— … и не состою в отношениях. Поэтому, про «чужой» тут было явно не уместно.

— Уместно! Ты — мой выигрыш!

— Нельзя так говорить. Да, я не герцог… Но тоже аристократ. А самое главное — живой человек. Вам было бы приятно, если бы к вам относились, как к вещи?

— Да, что ты обо мне знаешь? — расстроенно отозвалась Новак, а затем очень злобно зыркнула на меня и быстрым шагом удалилась к своим «Порше».

На секунду я почувствовал леденящую тоску. Значит, Определитель не сломался. Просто внутри Заосиново сейчас кипел настолько мощный коктейль из всевозможных эмоций, что мой чудо-аппарат не смог сфокусироваться на отдельной барышне.

А жаль. Мне стало любопытно, что же у неё на самом деле на душе?

— Федя! Пора в накопитель! — выглянув из домика, сообщил Микуха.

— Как-то быстро час закончился.

— Ну, а что ты хотел? Пора за баранку. Ты попил? Поел?

— Да. Чувствую себя отлично!

— Прекрасно. И теперь самый главный вопрос… — пилот огляделся по сторонам: — Ты сходил в туалет?

* * *

Мир слишком изменчив и непредсказуем.

Будущее мрачно, словно ночное небо. А прошлое утекало быстрее, чем дождевой ручей в сточную канаву…

И даже когда казалось, что ты уже видел, понял и спрогнозировал абсолютно всё — жизнь, как по щелчку пальцев, подкидывает новое уникальное испытание.

Причём под словом «уникальное» имелось в виду то, чего раньше никогда не было.

Шок постепенно отпускал. Мысли возвращались в привычное русло.

Феймос сидел на ступеньке старого магазина и смотрел на звёздное небо.

Глэйтрон… Бог войны стоял перед ним и… Как ни в чём не бывало жевал горячий хот-дог, то и дело алчно причмокивая.

Выглядел он, конечно, странно. Хотя, чего тут говорить? После первой смерти Феймос тоже попал в крайне непривычное для себя тело человека.

— И долго мы ещё будем играть в молчанку? — поинтересовался бородач, вертя в руке дымящийся хот-дог.

— Ты хоть понимаешь, каково это? — агент поднял взгляд на незваного гостя: — Встретить своего двойника… Спустя столько лет новой жизни!