Она посмотрела на меня так жалостливо!

— Ну… — протянула задумчиво. — У нас ужин в восемь.

— Договорились! — обрадовался я.

— Только ты обязательно приходи! — сказала она строго. — А то ж у себя я ужин пропущу, сожрут мою порцию и скажут, что не было ничего.

Я направился в свою каюту занести покупки и взять немного монет. Сразу переоделся, оценил себя в зеркало. Долго колебался между чёрным шнурком с бардовой рубашкой и чёрной бабочкой в белый горох с чёрной рубашкой с тонкими белыми полосками. Выбрал второй вариант. Правда волосы, как у хиппи, а так даже Настя одобрила:

— Ну, теперь ты её точно трахнешь! Только постригись покороче, лучше на лысо.

— Я косу хочу! — возразил я.

— В бою лишний объект захвата, — сказала она.

— Волосы ж постоянно растут! А как в походе? Башка будет зудеть, и комары!

— Какой поход?! — удивилась она. — Ты в город едешь! Учиться!

— Тогда какие бои на учёбе? — резонно возразил я.

— Тебя мало били в школе? — ухмыльнулась чертовка.

— Да, надо возобновлять тренировки, — заметил я. — Вот только в цирюльню схожу.

Нужное мне заведения нашёл легко. В просторной каюте уже какой-то тётке делали маникюр, другую стригли, и ещё две сидели под колпаками. Впрочем, для меня тоже нашлось кресло.

— Заплетите косу и побриться, — сказал я манерному юноше в майке сеточке и блестящих брюках в обтяжку.

Тот сладенько улыбнулся.

— Редкий заказ! Желаешь пирсинг, тату?

Я сдержано сказал, что не сегодня.

Он повязал мне простыню, нанёс пену, взял опасную бритву, поправил на ремне и вполне профессионально принялся ею орудовать. Бритьё заняло минуты две-три, я почти ничего не почувствовал. Парень вытер мне лицо салфеткой, взялся за мою косу. Он улыбался кому-то, раскланивался, говорил мне, что с такими волосами коса лучший вариант, и уши всё-таки следует проколоть — с косой хотя бы одна серёжка считается обязательной. А тонкие пальцы его будто бы двигались сами по себе. Изредка я ощущал его прикосновения на шее, он умудрился ни разу не дёрнуть меня за волосы.

За услуги он запросил серебряную монету, я подал две. Пусть мальчик странный, что бы ни говорила Кэрри, это вовсе не понты — он заслуживал восхищения. У меня тоже своё чувство справедливости. Вообще или для всех её никогда не будет, она возможна лишь в определённые моменты только как личное решение.

Парень с достоинством поблагодарил и заявил, что ждёт меня снова прокалывать уши. Пришлось сказать, что непременно загляну. Вот теперь из зеркала на меня смотрел стильный подонок, серёжка и впрямь не помешает.

Вернулся к себе в приподнятом настроении, без раскачки разделся до трусов и приступил к тренировке. Разогрелся сам, только потом позвал Настю.