Не дожидаясь реакции, начинаю новый круг забега.
Как и ожидалось, первым не выдержал мелкий блохастый, он и до этого плёлся в конце, а сейчас его хватило на сотню метров, после чего он свалился вместе с бревном, затем просто сел на него и начал тяжело дышать. Ещё парочка сдалась, едва сделав круг. В начале второго, пробегая мимо первого сдавшегося, услышал, что срать он хотел на меня и мои приказы, и ничего он стирать не намерен. Пришлось остановиться, вернуться к нему и вырубить ударом ноги. В этот момент самый резвый тот, кто первый заговорил со мной, каким-то чудом поднажал и вырвался вперёд. Обогнать его не составило труда, по пути поставив подсечку и глядя, как он пашет носом землю, придавленный бревном. Он мне понравился больше остальных, так как не остался валяться, а встал и, матеря меня, на чём свет стоит, продолжал движение, но уже шагом и заметно прихрамывая. Кажется, он догадался, что не обязательно бежать, главное, двигаться дольше всех. Но это только сегодня по озвученным условиям. Завтра я их уточню, чтобы больше не было таких ситуаций.
На четвёртом круге я сбросил своё бревно в ту кучу, в которой его взял, так как больше никто не двигался. Все сидели или лежали. К слову, хромающий лидер выпустил из рук бревно только когда понял, что он последний из своей группы движется.
— Ну что, девочки, немного размялись, теперь начнём тренировку?
Даже тот, которого я вырубил, пришёл в себя, чтобы поднять на меня удивлённый взгляд, кричащий о том, что я двинулся головой.
— А как же наш спарринг? Одному из вас удалось меня обогнать?
Ответом мне было разноголосое пожелание сходить в пешее любовное путешествие. Только самый выносливый сказал:
— Ты остановился не из-за усталости, а по причине. Это нечестно, мы не принимаем такую победу.
— Так в жизни всё нечестно, когда от этого зависит ваша жизнь, лучше забыть о чести. Кто выжил, тот и прав. Победители пишут историю. Добивайтесь цели любыми способами, а разбираться со своей совестью будете потом, — эка я завернул, самому противно от пафоса, а их по ходу зацепило. Вон какие морды задумчивые.
Когда все немного пришли в себя, мы всей компанией уходили с площадки, на которую как раз заходила вся остальная казарма. Кто-то презрительно смотрел на нас, другие что-то кричали, явно не из приятного. Мне было плевать.
— Эй, а вы куда? Казарма в другой стороне, — спрашиваю, не понимая, куда сворачивает мой десяток.
— Так мы и не в казармах живём, последнее время мы были в камерах, половина вообще должна отправиться или на каменоломни, или на тот свет. Сейчас возвращаемся. Нам сказано, что никто не будет нас выпускать. По какой-то причине нам позволено тренироваться, остальное время в камерах, как и раньше. Что будет дальше, никто не говорит.