— А ещё я могу выйти наружу, положить около этого предмета твою лампу и немного покидать в неё камнями, проверяя свою точность. Как думаешь, на какой раз я попаду в неё? — вот же наглое создание. И ведь должен понимать, что все козыри на моих руках, но все равно пытается мне противостоять.

— Хмм… Ты не понимаешь, это вытянет все силы из меня, а потом ты оставишь меня умирать в этой лампе. Лучше жить в том мире, чем сдохнуть навсегда. Или ты предлагаешь мне что-нибудь адекватное в ответ, или мы закончили наш разговор.

— На свободу я тебя точно не отпущу. Могу лишь закинуть в тот мир, откуда выбралась та тварь, что нанесла эти раны, — предложил я свой вариант джину.

Он встрепенулся и приблизился почти вплотную к моей груди, обнюхивая рану и чуть ли не пробуя её на вкус.

— Все не так просто… Я могу заблокировать её пагубное действие… На месяц, не больше, это мой предел. Я чувствую, как она разрушает твою ауру и душу… Ощущаю, как ты пытаешься ей противостоять, но не способен этого сделать, поскольку в тебе совершенно нет сил. Месяц — максимум, который я могу тебе предложить.

Теперь настала моя очередь задуматься. Эта скотина права, я тоже вижу происходящие процессы в моем теле и в ауре, поэтому к нему и пришел. Месяца мне вполне должно хватить, чтобы не только восстановиться, но и излечить свою душу.

— Фиг с тобой, я согласен…

— Нет, дорогой друг. Все не так просто, мы должны заключить с тобой соглашение на крови! Только так я пойму, что ты меня не обманешь и честно выполнишь условие своей сделки.

— Ты же в курсе, что я знаю методы твоей работы? Тогда должен понимать, что я никогда добровольно не отдам тебе и каплю моей крови.

— Тогда мы в тупике, потому что я… Нет, что ты делаешь⁈ — в искреннем порыве закричал джин, пытаясь словить падающую капсулу. Проблема в том, что он не мог этого сделать. В ней — частичка его родного мира, так что прикоснуться к подобной вещице у него никак не выйдет.

— Смотри, поймал, — вполне искренне удивился я, перехватывая колбу уже около пола. Пижон, блин, спину прострелило дикой болью, так что выпрямлялся я как заправский старик.

— Моего слова тебе должно быть вполне достаточно, разве я тебя когда-нибудь обманывал? Напомню, что ты — последний из своего рода, кто выжил после моей охоты за вами. Обещал, что не убью, верно? Так и сделал. Так что прекращай этот бред и делай работу! Я же могу поклясться, что не позднее, чем через год, отправлю тебя в тот мир, откуда вылезла тварь, что нанесла мне эту рану! — повторил я своё предложение, добавив в него небольшое ограничение по сроку исполнения.