Плевать им было на то, что хорошая ведьма способна оставаться внешне молодой до пяти сотен лет, после чего следовало бы медленное угасание. Нет, слово «вечность» звучит куда лучше, не правда ли? Удивительно, но я не знаю ни одной ведьмы, которая прожила бы дольше двух сотен лет после того, как принесла клятву верности Силе.

Даже та, чей прообраз лег в сказки про Бабу Ягу, прожила почти семьсот лет без обращения к Силе, прежде чем спокойно скончаться. Умной стервой была, этого не отнять. Минимум в два раза пережила всех своих соплеменниц, кто захотел большего могущества.

Изначально это предложение не устроило очень многих. Эльфы пытались связаться со своими мэллорнами, немногочисленные тролли взывали к своим богам, гномы пробовали обратиться напрямую к Матери Земле, но…

Успехом смогли похвастаться только ведьмы. Сила откликнулась на их призыв и согласилась стать гарантом договора, потребовав, тем не менее, своей платы.

Мне удалось восстановиться за пятьдесят лет. Почивший уже Лоруэаль до конца своих дней не мог отойти от мэллорнов дальше, чем на две сотни километров, ибо только они поддерживали в нем жизнь, помогая удержать расползающуюся из-за повреждения души ауру.

Остальные, как я уже говорил, долго не протянули, три-пять лет максимум. И вот теперь Верховный инквизитор спрашивает, что я знаю о Силе. О, я долго исследовал её, так что могу рассказать очень многое, хотя белых пятен хватает и для меня.

— Я мно… — дальше продолжить мне не дали, в буквальном смысле заклеив мне рот вязкой субстанцией. Тьфу, ну и липкая гадость. Избавиться могу, но не стану, нечего демонстрировать свои возможности, благо, что всем не до этого.

Верховный инквизитор, что расположился напротив меня, рухнул на пол, моментально потеряв сознание от раздирающей его боли. Его движения повторили и все его подчиненные…

Пять секунд спустя Верховный пришел в себя и с трудом поднялся с пола, предпочитая грубый стол холодной металлической поверхности. Как же он отвратно выглядел. Такое чувство, что этот человек за короткое мгновение постарел ещё лет на пятьдесят. Глубокие круги под глазами, трясущиеся руки которыми он пытался расстегнуть ворот черной рубашки. Подрагивающими губами он пытался затянуть какую-то молитву, но несколько минут не мог вымолвить ни слова, что уж тут говорить о продолжении допроса?

Судя по тому, что я ощущал, со всеми остальными инквизиторами в этом здании произошло что-то подобное. Не в лучшем состоянии пребывал и Моу, который смотрел на нас через рефлекторное стекло, думая, что я его не вижу. Занятно, лишь мне не досталось от Силы по голове.