В темном переулке между кустов покрученной бузины стоял длинный силуэт с обломанными оленьими рогами и голым черепом, испещренным кучей мелких трещин.
К’тул тяжело поднялся с земли, отряхивая рясу.
— Ладно, — прохрипел он, вставая в боевую стойку, и вытянув перед собой тощие руки, исписанные синими символами рун, — кажется нас так просто не отпустят.
Глава 18
ГЛАВА 18
Обратный путь — всегда мне казался более простым, чем путь к чему-то неизвестному. Да, естественно, что он вызывал азарт и интерес, этот путь вперед, но сейчас… сейчас не хотелось покоя.
Даже если позади осталось кромешное пекло, а впереди маячит лишь хрупкая надежда на отдых, само осознание того, что ты движешься оттуда, а не туда, меняло всё.
Воздух, еще недавно казавшийся плотным и враждебным от ментального давления Шепота, теперь был просто прохладным лесным воздухом, пахнущим прелой листвой, сырой землей и хвоей. Тишина, пришедшая на смену назойливому внутреннему гулу, поначалу оглушала своей непривычностью, но постепенно становилась бальзамом для истерзанного сознания.
Мы двигались медленно, измученно. Лошади, пережившие не меньший стресс, чем люди, шли неохотно, часто спотыкаясь на корнях и камнях, которых в этой части леса было в избытке. Мышцы ныли от усталости, сказывалась и физическая нагрузка, и нервное напряжение последних часов, да и просто многодневный переход давал о себе знать.
Но главным грузом, замедлявшим наше продвижение, были не рюкзаки и не собственная усталость. Это были они — девять человек, вырванных из ментального плена Дикой Руны. Теперь же их ждал долгий процесс восстановления.
Мое решение вернуться в тот злополучный городок, где мы впервые встретились с Цепешем, многим показалось безумием. Олег что-то ворчал про здравый смысл, Руслан качал головой, а Иша бросала на меня взгляды, полные немого укора. Но Иван, предводитель хламников, человек, потерявший и вновь обретший брата и друзей, лишь молча стиснул зубы и кивнул.
Он, как никто другой, понимал цену припасов в диких землях. Оставить повозку с едой, водой и снаряжением, пусть даже рискуя нарваться на остатки тварей или, что хуже, на вернувшихся магов (хотя последнее казалось маловероятным после того, что я сотворил с Цепешем), было равносильно подписанию смертного приговора для ослабленных, только что спасенных людей.
Это рациональный риск. Я убеждал сам себя, пока мы осторожно приближались к знакомым руинам. Цепеш повержен. Его летающие твари и дикие звери перебиты после стычки с магами. Мозг услужливо подкидывал аргументы, пытаясь заглушить подспудное чувство тревоги. Инженер во мне просчитывал вероятности, но человек, столкнувшийся с магией и первобытным ужасом этого мира, не мог не ощущать холодок, бегущий по спине.