— Я смотрю у нас тут встреча старых друзей, — на моём лице появилась тёплая улыбка.

* * *

Всё, что происходило с Кириллом за последние несколько часов, казались очень странным сном. Сначала поездка на мотоцикле, где он пусть на мгновение, но испытал что-то похожее на могильный холод. Будто неупокоенные мертвецы коснулись его своими руками, пытаясь затащить в могилу.

Пусть он старался это скрыть от Максима, в этот миг ему стало по-настоящему страшно из-за страха перед неизвестным. Он не боялся химер, не боялся умереть, но это… Это было что-то иное, что-то хуже смерти. Причём он готов был поклясться, что услышал эхо чьих-то криков, словно кто-то истошно звал на помощь.

Понятное дело, что это всё мерещилось ему из-за переутомления. Отец сам нередко рассказывал, что те, кто часто находится внутри стен, слышат странные голоса, причём в основном маги. Только почему это началось вдруг сейчас? Кирилл понять не мог.

На этом странности не закончились. Стоило им прибыть на хлебозавод, как он почувствовал, что в его магии словно что-то изменилось. Она стала мощнее и понятнее что ли? Опять же, с чего это вдруг она изменилась?

Затем он увидел, как на плече Максима будто из воздуха материализовалась чёрная кошка, которая ощущалась как химера, но вообще не была на неё похожа. В голове появилось столько вопросов, что она стала пухнуть, и как назло ещё какой-то ублюдок решил атаковать не вовремя, чтобы он не смог спросить своего друга о происходящем.

Увидев, как противник сам себе регенерирует половину головы, даже не используя для этого магию исцеления, Кирилл окончательно убедился, что он вляпался в нечто большее, чем может себе представить. Это точно не была сила мага, а значит кто-то из них двоих должен выжить и сообщить об этом ордену, иначе никак.

«Пусть лучше умру я, чем умрёт мой друг», — сказал сам себе Кирилл и решительно бросился вперёд, даже сам не понимая, как смог воссоздать ледяную броню, очень похожую на ту, что использует Максим.

А дальше он впал в беспамятство. Боль не давала собраться с мыслями, и всё он видел, это пустоту и что вообще выходило за рамки его понимания — песца. Нет, он конечно постоянно вспоминал этого пушистого зверька, и часто мог выругаться, назвав его имя, но чтобы вот так, перед смертью увидеть полярного зверька… У жизни видимо свои шутки. Или смерти, тут уж как посмотреть. Что ещё ироничнее — на гербе рода Сибирских как раз и изображался песец, так что можно сказать, тот забирал его в последний путь, как настоящего воина.

Зверёк никуда не торопился уходить, и при этом как-то уж больно горделиво смотрел на княжича.